21:00 

MAY: IN STOCKHOLM

whale rider
верхом на ките
23.05.

Утром я просыпаюсь до будильника с удивительным чувством - я выспалась, мне больше не нужен сон и мне очень хорошо. Давно такого не было. Еще светит солнце, но на западе медленно сходятся облака, как будто погонщик собирает их со всего небосклона.

Первый раз мы приехали в Skeppsholmen зимой 2011, за несколько дней до Рождества, по дороге в Эльмхульт. Над входной дверью горели фонари, по обе стороны от крыльца в снежных ямках стояли большие уличные свечи. Никого не было, падал снег, позади у нас были несколько дней трассы, а еще в ту зиму мы по-настоящему, физически, не в шутку уехали из России. В багажнике стояли коробки с вещами и книгами. Машина была тяжелой. В Черногории, кроме некоторой неизвестности, пустого помещения под проект кафе и необжитого съемного жилья, не было ничего. Мы поднялись в самую большую комнату: 15 кроватей с одной стороны, 15 с другой, посередине длинный стол, покатая крыша и старые деревянные балки под ее скатами. При слабом свете, проникавшем с улицы, мы нашли свободные кровати. Я думала только о двух вещах: как падает снег и как я хочу домой, только теперь не знаю, где это. Долго не могла заснуть, свернувшись под одеялом, потому что не чувствовала себя в безопасности. В комнате было так много людей - кто-то ворочался, кто-то храпел, кто-то стонал, а кто-то лежал совершенно неподвижно и беззвучно, словно умер, и это тоже было страшно. Еще было страшно, что в жизни начинается что-то совершенно новое и ни в чем привычном нет опоры. У меня будет новая роль, даже если я к ней не готова. А тогда я не была ни к чему готова. В окно - тихие ночные огни старого города, огромная строгая рождественская ель, падает снег и изредка вскрикивают утки, может быть, во сне.

Может быть, другим тоже страшно.
Они заснули, но, может быть, и они не чувствуют себя в безопасности.
Может быть, им тоже хочется домой, но и они не знают, где это - хотя у них есть квартиры в Париже, в Брюсселе, в Лионе, в Ливерпуле, так ведь и у нас есть квартира там в Москве, хотя в ней теперь живет другой человек.
А мы - мы собрали свои вещи, их оказалось не мало, но и не много. Сели в машину и поехали куда-то, чтобы узнать - где это место, которое нам нужно отыскать, куда нам непременно нужно вернуться и где страха больше не будет.

Постепенно, чем дальше сгущалась ночь, тем больше эта общая комната становилась похожа на палаты в санатории за Госцирком.
Я провела два лета подряд: глухие летние ночи, кровати с продавленными пружинами и металлическими изголовьями, свист волейбольного мяча и дрожание задетой сетки, вечерние обходы, запах сирени и пыли, размытые классики на асфальтовых дорожках, свежее утро и запах сырой травы, длинные июльские тени и звон комаров, круглосуточная готовность постоять за себя - в играх, в словесных перепалках или во время ночных, слабые всхлипывания в темноте: мы все чувствовали себя покинутыми и в редкие минуты откровенности рассказывали друг другу о родителях, которые не пришли сегодня из-за дождя, но осталось всего две недели до того дня, как они заберут нас.
Отсчитывали дни, как до суда. Мы все ждали, пока придет кто-то и заберет нас оттуда.
В шесть утра давали звонок на подъем, ждать оставалось чуть меньше и было очень холодно выбираться из-под одеяла.

В этой комнате есть что-то похожее, вернее - я испытываю в ней что-то такое, что заставляет меня достать эти старые воспоминания, крепкие, детальные, отчетливые - но они не приходили годами. Даже странно, что можно так надолго забыть о чём-то, но при этом так хорошо помнить.
И в то же время - все другое. Мы здесь по своей воле и на самом деле никакой опасности больше нет.
Мы засыпаем, погружаемся в самое уязвимое свое состояние в комнате, где полно незнакомцев, и это уже делает нас не совсем чужими друг другу. Я жду, пока ноги согреются под одеялом, и тело расслабится. Скоро наступит утро, но никто не будет будить тебя и отправлять на процедуры. На самом деле, если прислушаться, это очень мирная, дружеская и уютная темнота. Ощущение, что ты среди чужих - уходит. Мы не чужие. Важно как следует ощутить и запомнить это чувство общей комнаты - мы не чужие, не можем быть чужими друг другу. Множество людей со всего света. Мы все путешествуем. Мы все иногда устаем, можем сорваться из-за ерунды. Нам больно. Бывает, по-настоящему смеемся до боли в животе. Боимся осуждения, опоздать на самолет, смерти. Можем испытать настоящее озарение. Мы хотим есть, подписываем свои продукты в общем холодильнике, готовим ужин, убираем (или не убираем) посуду. Мы подписываем открытки, чтобы отослать их, потому что у каждого из нас есть кто-то, кто любит нас, беспокоится о нас и ждет нас, даже если мы не убираем посуду, не заправляем кровать и ужасно громко разговариваем после одиннадцати вечера. Мы все приехали в Стокгольм, мою самую любимую северную столицу. И скоро Рождество.

В это время в каждом оконном проеме - в гостиной, в столовой, в общем холле, в кухне - стояли рождественские звезды, белые или красные или золотые. И они горели всю ночь.

За несколько дней до рождества мы уехали в Эльмхульт, на рождественский ретрит по йоге и медитации: это был мой первый подобный опыт, до этого я никогда не медитировала и уж конечно не была в подобном месте. Огромная шведская ферма, поля, озера, лютые морозы, уход за лошадьми, шанкх пракшалана, диета, многокилометровые прогулки, ранние закаты; вообще это было странное сочетание - глубокие сугробы и скрип промороженных сосен, лыжи и верховые прогулки в лесу, а по вечерам после ужина - киртан, пение, суфийские практики или лекции.

Тогда же в Стокгольме мы впервые увиделись с Дашей леттипяя и Юханом, я никогда не забуду этот короткий и снежный декабрьский день.
Мы встретились на станции Östermalmstorg: просто шли навстречу, узнали друг друга и обнялись, как будто где-то уже встречались, только давно. Мы шли в кафе Saturnus через Шмелиный парк, и само кафе гудело как шмелиный улей. Мы говорили. Мы говорили о Финляндии, о Швеции, о переменах и о книгах, о свете, которым наполняют нас любимые книги и о том, как они могут дать нам ключ к собственному воображению: и уверенность, уверенность в том, что всё возможно, и ты можешь стать самим собой и стать по-настоящему счастливым. Потом разговоры становились тише, а шум сдвигаемых для уборки стульев громче, на стойке лежали самые большие в Швеции булочки с корицей, бариста заканчивали рабочий день и мы тоже говорили тише и медленнее, подхватывая общий ритм места, ритм падающего снега, неторопливо наступающую раннюю ночную тишину. Потом мы шли обратно к метро, прощались быстро и просто, словно увидимся завтра, и у меня было чувство, что мне подарили самый волшебный подарок.
Мы будем меняться, мы никогда не будем прежними, мы будем вспоминать и забывать, а потом вспоминать снова, как я делаю это сейчас; но это всегда останется одним из самых удивительных чувств на свете - радость узнавания, безошибочное ощущение сходства, тепла и понимания, для которого не нужны слова, это сложно назвать дружбой или чем-то таким, это просто единственно верное, прямое как стрелка компаса, знание: ты не один. Мы можем не видеться очень долго, но мы никогда не расстанемся. Если мы однажды встретились, то мы уже никогда не расстанемся.

Тогда была очень снежная и холодная зима. Вода в трубах замерзала, крыши в Эльмхульте приходилось чистить каждый второй день, и на озере в Hellansgärden был очень крепкий лёд.



@темы: rculo polar, christmas tiger blues, c&amp, 365, #237

URL
Комментарии
2015-06-04 в 23:09 

piona
персонажей было три: иисус, снежная баба и олень рудольф.
люблю твои посты очень. они дают мне надежду.
иногда думаю, что могу приехать в черногорию только для того, чтобы побывать в герцег-нови и выпить кофе у вас :)

     

LOVE TAKES PRACTICE

главная