Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: rculo polar (список заголовков)
21:00 

MAY: IN STOCKHOLM

верхом на ките
23.05.

Утром я просыпаюсь до будильника с удивительным чувством - я выспалась, мне больше не нужен сон и мне очень хорошо. Давно такого не было. Еще светит солнце, но на западе медленно сходятся облака, как будто погонщик собирает их со всего небосклона.

Первый раз мы приехали в Skeppsholmen зимой 2011, за несколько дней до Рождества, по дороге в Эльмхульт. Над входной дверью горели фонари, по обе стороны от крыльца в снежных ямках стояли большие уличные свечи. Никого не было, падал снег, позади у нас были несколько дней трассы, а еще в ту зиму мы по-настоящему, физически, не в шутку уехали из России. В багажнике стояли коробки с вещами и книгами. Машина была тяжелой. В Черногории, кроме некоторой неизвестности, пустого помещения под проект кафе и необжитого съемного жилья, не было ничего. Мы поднялись в самую большую комнату: 15 кроватей с одной стороны, 15 с другой, посередине длинный стол, покатая крыша и старые деревянные балки под ее скатами. При слабом свете, проникавшем с улицы, мы нашли свободные кровати. Я думала только о двух вещах: как падает снег и как я хочу домой, только теперь не знаю, где это. Долго не могла заснуть, свернувшись под одеялом, потому что не чувствовала себя в безопасности. В комнате было так много людей - кто-то ворочался, кто-то храпел, кто-то стонал, а кто-то лежал совершенно неподвижно и беззвучно, словно умер, и это тоже было страшно. Еще было страшно, что в жизни начинается что-то совершенно новое и ни в чем привычном нет опоры. У меня будет новая роль, даже если я к ней не готова. А тогда я не была ни к чему готова. В окно - тихие ночные огни старого города, огромная строгая рождественская ель, падает снег и изредка вскрикивают утки, может быть, во сне.

Может быть, другим тоже страшно.
Они заснули, но, может быть, и они не чувствуют себя в безопасности.
Может быть, им тоже хочется домой, но и они не знают, где это - хотя у них есть квартиры в Париже, в Брюсселе, в Лионе, в Ливерпуле, так ведь и у нас есть квартира там в Москве, хотя в ней теперь живет другой человек.
А мы - мы собрали свои вещи, их оказалось не мало, но и не много. Сели в машину и поехали куда-то, чтобы узнать - где это место, которое нам нужно отыскать, куда нам непременно нужно вернуться и где страха больше не будет.

Постепенно, чем дальше сгущалась ночь, тем больше эта общая комната становилась похожа на палаты в санатории за Госцирком.
Я провела два лета подряд: глухие летние ночи, кровати с продавленными пружинами и металлическими изголовьями, свист волейбольного мяча и дрожание задетой сетки, вечерние обходы, запах сирени и пыли, размытые классики на асфальтовых дорожках, свежее утро и запах сырой травы, длинные июльские тени и звон комаров, круглосуточная готовность постоять за себя - в играх, в словесных перепалках или во время ночных, слабые всхлипывания в темноте: мы все чувствовали себя покинутыми и в редкие минуты откровенности рассказывали друг другу о родителях, которые не пришли сегодня из-за дождя, но осталось всего две недели до того дня, как они заберут нас.
Отсчитывали дни, как до суда. Мы все ждали, пока придет кто-то и заберет нас оттуда.
В шесть утра давали звонок на подъем, ждать оставалось чуть меньше и было очень холодно выбираться из-под одеяла.

В этой комнате есть что-то похожее, вернее - я испытываю в ней что-то такое, что заставляет меня достать эти старые воспоминания, крепкие, детальные, отчетливые - но они не приходили годами. Даже странно, что можно так надолго забыть о чём-то, но при этом так хорошо помнить.
И в то же время - все другое. Мы здесь по своей воле и на самом деле никакой опасности больше нет.
Мы засыпаем, погружаемся в самое уязвимое свое состояние в комнате, где полно незнакомцев, и это уже делает нас не совсем чужими друг другу. Я жду, пока ноги согреются под одеялом, и тело расслабится. Скоро наступит утро, но никто не будет будить тебя и отправлять на процедуры. На самом деле, если прислушаться, это очень мирная, дружеская и уютная темнота. Ощущение, что ты среди чужих - уходит. Мы не чужие. Важно как следует ощутить и запомнить это чувство общей комнаты - мы не чужие, не можем быть чужими друг другу. Множество людей со всего света. Мы все путешествуем. Мы все иногда устаем, можем сорваться из-за ерунды. Нам больно. Бывает, по-настоящему смеемся до боли в животе. Боимся осуждения, опоздать на самолет, смерти. Можем испытать настоящее озарение. Мы хотим есть, подписываем свои продукты в общем холодильнике, готовим ужин, убираем (или не убираем) посуду. Мы подписываем открытки, чтобы отослать их, потому что у каждого из нас есть кто-то, кто любит нас, беспокоится о нас и ждет нас, даже если мы не убираем посуду, не заправляем кровать и ужасно громко разговариваем после одиннадцати вечера. Мы все приехали в Стокгольм, мою самую любимую северную столицу. И скоро Рождество.

В это время в каждом оконном проеме - в гостиной, в столовой, в общем холле, в кухне - стояли рождественские звезды, белые или красные или золотые. И они горели всю ночь.

За несколько дней до рождества мы уехали в Эльмхульт, на рождественский ретрит по йоге и медитации: это был мой первый подобный опыт, до этого я никогда не медитировала и уж конечно не была в подобном месте. Огромная шведская ферма, поля, озера, лютые морозы, уход за лошадьми, шанкх пракшалана, диета, многокилометровые прогулки, ранние закаты; вообще это было странное сочетание - глубокие сугробы и скрип промороженных сосен, лыжи и верховые прогулки в лесу, а по вечерам после ужина - киртан, пение, суфийские практики или лекции.

Тогда же в Стокгольме мы впервые увиделись с Дашей леттипяя и Юханом, я никогда не забуду этот короткий и снежный декабрьский день.
Мы встретились на станции Östermalmstorg: просто шли навстречу, узнали друг друга и обнялись, как будто где-то уже встречались, только давно. Мы шли в кафе Saturnus через Шмелиный парк, и само кафе гудело как шмелиный улей. Мы говорили. Мы говорили о Финляндии, о Швеции, о переменах и о книгах, о свете, которым наполняют нас любимые книги и о том, как они могут дать нам ключ к собственному воображению: и уверенность, уверенность в том, что всё возможно, и ты можешь стать самим собой и стать по-настоящему счастливым. Потом разговоры становились тише, а шум сдвигаемых для уборки стульев громче, на стойке лежали самые большие в Швеции булочки с корицей, бариста заканчивали рабочий день и мы тоже говорили тише и медленнее, подхватывая общий ритм места, ритм падающего снега, неторопливо наступающую раннюю ночную тишину. Потом мы шли обратно к метро, прощались быстро и просто, словно увидимся завтра, и у меня было чувство, что мне подарили самый волшебный подарок.
Мы будем меняться, мы никогда не будем прежними, мы будем вспоминать и забывать, а потом вспоминать снова, как я делаю это сейчас; но это всегда останется одним из самых удивительных чувств на свете - радость узнавания, безошибочное ощущение сходства, тепла и понимания, для которого не нужны слова, это сложно назвать дружбой или чем-то таким, это просто единственно верное, прямое как стрелка компаса, знание: ты не один. Мы можем не видеться очень долго, но мы никогда не расстанемся. Если мы однажды встретились, то мы уже никогда не расстанемся.

Тогда была очень снежная и холодная зима. Вода в трубах замерзала, крыши в Эльмхульте приходилось чистить каждый второй день, и на озере в Hellansgärden был очень крепкий лёд.



@темы: rculo polar, christmas tiger blues, c&amp, 365, #237

16:56 

JANUARY: WINTER MOOD

верхом на ките
О зиме напоминают только заснеженные склоны Ловчена. Но по ночам всё же нужно вставать несколько раз, чтобы подбросить ещё поленьев в печь, иначе дрова прогорят, угли потухнут и ты проснёшься в сырой промозглой темноте. Я живу в двух мирах, дневном и ночном. Я работаю в магазине, я готовлю предложение к следующему сезону, я выхожу на ослепительно пустую и солнечную набережную, где можно идти только с закрытыми глазами, если ты не носишь солнечные очки. Сегодня утром я шла мимо грузовика, в который собирают новогоднюю иллюминацию с фонарей: бросают в кузов, укрывают прозрачным полиэтиленом и увозят. Новогодние праздники окончены, зацветает мимоза, вчера я видела первые нарциссы, показавшиеся на старой стене. В этом дневном мире думаешь о том, как продержаться ещё один год, много смеёшься, закрываешь долги, ведёшь долгие разговоры с далёкими людьми, температура поднимается, иногда обещанное приходится отложить, телефонные звонки, письма, заказы, авиабилеты, доходы, расходы, стремление в будущее, каким бы оно ни стало. В этом дневном мире зимой ты затягиваешь пояс, стараешься покупать меньше и все всё понимают, нужно как-то переждать эти медленные, короткие, безудержно золотые, светлые и ветреные дни.

Необъяснимая сила приходит ко мне каждый раз, когда опускается темнота, южное сердце успокаивается, луна заливает светом бетонную площадку около нашей двери и можно представить себе, что лужи и вода в вёдрах затянуты тонким льдом. Рождественские мелодии не надоедают, хотя вот уже месяц мы слушаем их почти каждый день. Калифорнийское солнечное Рождество, метели Минессоты, незабываемый холод заполярных ночей и огромная, укрывшая эту зиму, прозрачная, сияющая как revontulet, лисьи огни, тишина. В январе я учусь молчанию. Холод лучше тепла. Холод напоминает о том, что невозможно всю жизнь провести в тёплом и безопасном убежище, что тревожиться бывает полезно и целительно. Я оберегаю тепло и учусь его ценить, первое что я делаю утром - проверяю, не погас ли огонь, но когда Флора говорит, принимая и усаживая нас: идите сюда, здесь теплее, я отказываюсь и не хочу, чтобы мне было слишком тепло. Когда становится холодно, я лучше понимаю, что происходит, как всё устроено и что нужно делать. Я знаю, о чем я хочу вспоминать, когда стану старой. Когда ты выходишь утром из дома и окунаешь босые ступни в снег. Колкий, как стеклянная крошка, и мягкий, как пух куропаток. В моей жизни давно нет этого на физическом уровне, но невозможно забыть, что такое снег. Когда он падает всю ночь. Когда температура медленно опускается. Когда на оконных петлях, на ветвях деревьев, на стволах, на дверных ручках, на проводах, на качелях, на спинках парковых скамеек, на боковых зеркалах, на цепях, которыми закрывают старые гаражи под снос, вырастает иней. Когда необъяснимая тишина делает всё происходящее напряжённым, загадочным и очень спокойным.

Я просыпаюсь в темноте, засыпаю в темноте, и короткие тусклые рассветы перебирают кости зимы. Я иду по стадиону и на мне огромная чёрная шуба, мне тринадцать и я не испытываю ничего, кроме любви и злости. Мне велико всё - и тяжёлый искусственный мех, и оба эти чувства, разрывающие меня, приходящие без предупреждения. Я никогда не бываю готова к тому, что происходит. Я не могу понять, как всё связано, устроено, сковано, переплетено. Я не могу даже сформулировать вопрос, который помог бы мне разобраться, просто выхожу из дома каждое утро и иду к автобусной остановке, поскальзываясь на горке. Закрытый молочный киоск. Запах дыма над крошечным остатком прежнего города, десятком вековых деревянных домов, укрытых тяжелыми белыми шубами. Стадион не чистили, снег шёл всю ночь, но я не могу вспомнить, почему выбрала эту дорогу. К школе вели ещё несколько дорог. Они были скользкими, но чистыми. Я не могу вспомнить, почему я выбрала безбрежное снежное поле, почему мне было так страшно, будто под снегом вместо земли толстый лёд рек, но я помню, что дул ветер, что окна нашего класса ещё не светились, что по радио вроде передали, будто от занятий освобождаются все классы. Или это объявление было несколько лет назад. А когда мне было тринадцать, моя мама больше не слушала радио за завтраком, любила меня всё больше и понимала всё меньше. В любом случае, небо расчистилось и созвездия сияли. Я не могу бороться со снегом, шаг за шагом, проваливаясь по колено, я иду всё медленнее. В какой-то момент силы кончаются и я падаю в снег. Навзничь. Захлёбываясь смехом и воем. Всё это складывается. Огромный небосвод и обледенелые сияющие фонари. Окна маршруток с прозрачной, непроницаемой коркой льда. Отсутствие солнца. Когда он подходит сзади и незаметно вкладывает свою ладонь в мою - и мне хочется раздеться. Без предупреждения. Здесь, в зимней утренней темноте, когда мы ещё не разделились на восьмой класс и одиннадцатый, когда я с трудом вспоминаю своё имя, когда он молчит за моей спиной. Когда я примеряю шубу и мама говорит, что её надо купить, злоба и беспомощность делают меня чёрной, как нефть, которую качают за городом. Мной управляет всё, что угодно, кроме меня. Свет школьных окон, звук подачи волейбольного мяча, который летит тебе прямо в лицо. Запах и затылок того, с кем впервые целуешься, украдкой выйдя с урока. Власть взрослых, которая оберегает тебя и которой тебе нечего противопоставить, кроме бунта.

Школьный стадион - гарантия моей безопасности. Я лежу там так долго, что будь это льдина - её давно снесло бы течением, будь это тайга - меня бы почуяли волки, будь это Арктика - ветер бы нанёс мне снежное логово, снег укрыл бы меня. Но это просто школьный стадион посреди большого уральского города, куда через несколько минут потянутся шестые, у кого первым уроком физкультура. Куда через несколько лет въедет огромная машина, полирующая лёд на залитом в центре катке. А в тот год, когда будет десять лет со дня окончания школы и на встречу класса придут всего пять человек, его вскроют до самой тёплой, черной земли, чтобы вырыть в земле котлован и построить огромное здание бассейна, и из окон нашего класса больше не будет видно никакого рассвета.

Я знаю, что сейчас мне придётся встать и преодолеть весь этот снег.
Ты всегда знаешь о том, что ты встанешь. Ты всегда знаешь, что ты сможешь.
Лёжа в снегу, завывая, смеясь от своей любви, беспомощности, юности и силы, я знала, что делать с собственной жизнью. И ощутила цену - оцепенения, терпения, порыва, смеха, молчания, тепла, слова, промедления, уверенности, тишины. Во мне больше не было черноты, я стала живой и прозрачной как лёд.
Я успела забыть об этом, пока шла в свой собственный класс, и батареи грели, сушили тяжёлый школьный воздух, и из столовой пахло завтраком. Но каждый раз, когда начинается зима, каждый раз, когда температура опускается, каждый раз, когда мир становится безмятежно белым, тусклым, резким и иным, я вспоминаю об этом. Чем старше я становлюсь, тем больше помню.


Winter is my soul home.

@темы: #237, 365, c&amp, herceg-novi, rculo polar, ufa

LOVE TAKES PRACTICE

главная