• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: book box (список заголовков)
18:35 

верхом на ките
каждое утро я высоко убираю волосы и на висках, на лбу остаются темные греческие завитки
цикады: ритмичный, неслаженный cухой треск
в пять тридцать еще прохладно, но потом наваливается плотный, светлый жар

я понимаю, почему люди, живущие здесь - люди, живущие у моря, - могут не купаться годами
привратник в старой болгарской гостинице важно и без сожаления сообщил моей маме, что не спускался к морю последние восемь лет
и не испытывает никакого желания сделать это
но я не готова вступить в эти ленивые ряды

сегодня день отъездов: мы прощаемся с мирославом и камиллой (они возвращаются к себе в стокгольм)
антон, надя и ира улетают в москву
я стою с подносом около столика, где они только что сидели
убираю чашки, бокалы, протираю стол, ставлю чистую пепельницу, смотрю на море; солнце остро вспыхивает на волнах,
поправляю подушки, остаюсь на своем месте, не смотрю им вслед, никому из них
я люблю эту работу, и это еще одна из присущих ей задач и практик - прощаться легко и надолго, оставаться на месте

два дня подряд шли дожди, но каждое утро у нас было так много работы, что я почти пропустила их
два дня был октябрь, облака стирали деревню нивице на склоне и сам склон тоже стирали
поднимался ветер, дождь лил и по набережной шли люди в дождевиках, люди босиком, люди под полотенцами
на пляжах убирали лежаки и зонты, и кто-то плавал под дождем - один или двое, не больше
а мы по-прежнему пекли пирожки, делали кофе и согревали всех, кто оказался у нас во время дождя
(финская пара; боснийский банковский работник богдан; большая компания врачей из белграда
они оставили отзыв, очень лаконичный
"hvala! u crnoj gori, a kao da nismo!";)

терраса делает свое дело.
однажды вечером заявилась налоговая инспекция - с явным намерением придраться и заработать денег.
мы не сориентировались на месте, но сейчас пишем второй prigovor, отстаивая свое право на честную работу.
нам помогает ненад, один из постоянных гостей: он адвокат общины.
и он стал реже пить эспрессо и колу вместе.
мы беспокоимся за его здоровье.

я получила письмо от родителей, в котором они рассказывали, как умер кот
большой, рыжий, тот, который не давал себя гладить
впервые ощутила, насколько им одиноко

я записалась в библиотеку. через два года в герцег-нови я догадалась, что можно пойти
и записаться в библиотеку. это просто, быстро и удобно.
библиотека на верхней площади с колодцем, церковью и кошками в ошейниках. книги на русском и английском есть.
читаю по предложению в день. но даже это имеет смысл.

завтра должны приехать формы из tehnobar. и питчеры на 300 мл, чтобы взбивать молоко. иначе мы расходуем слишком много.

арбузы.

каждый вечер после закрытия мы остаемся, чтобы обсудить как все прошло.
вы помните сцены в фильме "мои черничные ночи", где она приходила в кафе "ключ" после закрытия?
пустое кафе, заснувший город.
мы сидим на барных стульях, закончив еще один день.
играет музыка, верхний свет выключен. пустая витрина, холодная кофемашина, вымытый пол.
я думаю о белграде (приехавшие сербы говорят: почему бы вам не открыть такое же заведение в белграде?)
о миннесотских летних вечерах вокруг костров
и о калифорнийском побережье

я думаю, что мы все-таки попробуем поехать в стокгольм этой зимой.
на рождество.
шведскую визу можно получить только в белграде.
это будет интересно.

@темы: 365, book box, peter's

00:43 

верхом на ките
Через четыре дня я стоял на горе Гимет, над мегаполисом Афины-Пирей, над городами и предместьями, над домами, рассыпавшимися по  равнине  Аттики,
словно мириады игральных костей. К югу простиралось ярко-синее предосеннее море, острова цвета светлой пемзы, а дальше, на горизонте, в роскошной
оправе земли и воды, вырисовывались горы Пелопоннеса. Безмятежность, великолепие, царственность; слова затертые, но остальные тут не годились.
Видимость была миль восемьдесят, бескрайний, величавый пейзаж просматривался четко, контрастно, как тысячи лет назад.
Я чувствовал себя космонавтом, стоящим по колено в марсианском тимьяне под небом, не знающим ни облаков, ни пыли. Бледные руки лондонца. Даже они
теперь казались иными, чужими до тошноты, давным-давно ненужными.
В потоке средиземноморского света мир был невыносимо прекрасен, но и враждебен. Он не очищал, а разъедал. Так на допросе направляют в лицо
прожектор, и уже виднеется пыточный стол в соседней комнате, и уже понимаешь: прежнее твое "я" сейчас сотрут в порошок. Была в этом жуть любви,
ее духовная нагота; ибо я влюбился в Грецию мгновенно, прочно и навсегда. Но было и противоположное, почти паническое чувство бессилия, унижения, словно
эта страна оказалась и прелестницей, чьим чарам невозможно противиться, и высокородной гордячкой, на которую только и остается что смотреть снизу
вверх.
В книгах об этом недобром, цирцеином свойстве, отличающем Грецию от других стран, не пишут. В Англии между человеком и тем, что осталось от
природной среды с ее мягким северным светом, связь выморочная, деловая, рутинная; в Греции свет и ландшафт так прекрасны, навязчивы, сочны,
своевольны, что, не желая того, относишься к ним пристрастно - с ненавистью ли, с любовью. Чтобы понять это, мне потребовались месяцы, чтобы принять -
годы.
... От Афин до Фраксоса - восемь восхитительных часов на пароходике к югу; остров лежит милях в шести от побережья Пелопоннеса, в окрестностях себе под
стать: с севера и запада его могучей дугой обнимают горы; вдали на востоке изящная ломаная линия архипелага; на юге нежно-синяя пустыня Эгейского моря,
простершаяся до самого Крита. Фраксос прекрасен. Другие эпитеты к нему не подходят; его нельзя назвать просто красивым, живописным, чарующим - он
прекрасен, явно и бесхитростно. У меня перехватило дух, когда я впервые увидел, как он плывет в лучах Венеры, словно властительный черный кит, по
вечерним аметистовым волнам, и до сих пор у меня перехватывает дух, если я закрываю глаза и вспоминаю о нем. Даже в Эгейском море редкий остров
сравнится с ним, ибо холмы его поросли соснами, средиземноморскими соснами, чья кора светла, как оперение вьюрка. Девять десятых поверхности не заселены
и не возделаны: лишь сосны, заливчики, тишина, море. С северо-западного края у двойной бухточки притулился элегантный выводок беленых построек.
Не считая школы лорда Байрона, гостиницы "Филадельфия" и деревни, остров, все тридцать квадратных миль, был девственно чист. Несколько
серебряных масличных садов, заплатки террасного земледелия на крутом северном склоне; остальное - первозданный сосняк. Достопримечательности
отсутствуют. Древние греки не жаловали воду из резервуаров.
Из-за нехватки пресных источников на острове нет диких животных и почти нет птиц. Удаляясь от деревни, ты попадал в царство тишины. Редко когда
встречался в холмах зимний пастух (летом пастбища скудели) со стадом бронзовобрюхих коз, или сгорбленная крестьянка со связкой хвороста, или
сборщик смолы. Таким мир был до появления техники, а может - и до человека, и каждое мелкое событие - пролетел сорокопут, попалась незнакомая тропинка,
завиднелся в морской дали каик {Так в Средиземноморье называют парусные суда небольшого размера.} - приобретало несоразмерную значимость, оттененное,
выделенное, одушевленное одиночеством. Нигде больше нет такого блаженного, чисто южного одиночества. Страх был чужд острову. Если его кто-то
заколдовал, то нимфы, а не чудовища.


Джон Фаулз
"Волхв"

@темы: book box

22:30 

верхом на ките
температура воздуха за тридцать, крыша дома прогревается и на втором этаже просто мучительно спать
мой любимый час, закатное солнце, в воде остается всё меньше людей
вся работа на сегодня и заготовки на завтра сделаны, читаю

"Первую ночь в чуме я спал, положив голову на собаку. Сначала я собаку отпихнул (как потом оказалось, с её места), а потом, заснув и устроившись потеплее, оказался щекой на её боку. Проснулся от ощущения жестких когтей, которыми терзал мои ноги мороз. Ноги лежали на промерзших досках. Мы не рассчитывали на ночлег и не взяли специального снаряжения. По одну сторону от меня спал Володя Шварц. Он свернулся клубочком под оленьей шкурой, которая у нас с ним была на двоих и ноги уменя торчали. По другую сторону от меня спала Татьяна в своих красивых одеждах.
Её маленькие ноги были обуты в двойные меха: в чулки из толстого меха с тела оленя и второй слой - красиво расшитые кисы из плотного меха с оленьих ног. Ногам её тепло, это видно по расслабленной позе. Я постучал ногой об ногу, и грохот промерзших ботинок в тонких капроновых бахилах нарушил покой мирного чума. Разуваться я не стал, а застегнулся, надел рукавицы и вышел через похожую на люк меховую дверь.
За бортом металась пурга. Заструги светились в розовом свете низкого ночного солнца, это ыбли острые снежные ножи изящнейшего изгиба. В тени они отдавали голубизной. Их обтачивали стремительные и тугие снежные змеи, которые вдруг взлетели ко мне и сбили мое дыхание. Я укрылся от них варежкой и побежал. Пятьдесят кругов вокруг чума я отсчитал добросовестно. Потом, опираясь на снег лыжной палкой, сделал сто качков одной ногой и сто другой. И побежал дальше, отсчитывать круги.
Красиво кругом, безмятежно. Мне всегда так безмятежно, когда отогреваюсь. Ну, чего они там спят! Эка невидаль спать! А тут фантасмагорическая купель света, холода, ветра и тепла. Тепло пробилось к моим ногам. И я остановился счастливый".

Александр Берман
"Пять дней в ненецком чуме"

@темы: book box, 365

15:32 

(с)

верхом на ките
Поток "неуместных" подробностей (таких, как невозмутимое допущение, что "взрослые поросята" обычно случаются в частных домах) производит гипнотическое действие, так что почти упускаешь из виду одну простую вещь (и в этом-то вся красота финального аккорда). Гоголем намеренно замаскирована самая важная информация, главная композиционная идея повести (ведь всякая реальность - это маска). Человек, которого приняли за бесшинельный призрак Акакия Акакиевича - ведь это человек, укравший у него шинель. Но призрак Акакия Акакиевича существовал только благодаря отсутствию у него шинели, а вот теперь полицейский, угодив в самый причудливый парадокс рассказа, принимает за этот призрак как раз ту персону, которая была его антитезой, - человека, укравшего шинель. Таким образом, повесть описывает полный круг - порочный круг, как и все круги, сколько бы они себя ни выдавали за яблоки, планеты или человеческие лица. И вот, если подвести итог, рассказ развивается так: бормотание, бормотание, лирический всплеск, бормотание, лирический всплеск, бормотание, лирический всплеск, бормотание, фантастическая кульминация, бормотание, бормотание и возвращение в хаос, из которого все возникло. На этом сверхвысоком уровне искусства литература, конечно, не занимается оплакиванием судьбы обездоленного человека или проклятиями в адрес власть имущих. Она обращена к тем тайным глубинам человеческой души, где проходят тени других миров, как тени безымянных и беззвучных кораблей.

В. Набоков
"Лекции по русской литературе"

@темы: book box

12:36 

верхом на ките
для меня всегда пытка и боль - говорить о музыке; я подкладываю под течение мелодии визуальные образы и музыка перестает быть многомерной
а для пруста - нет
очень хочу перечитать хотя бы "в сторону свана"

***


Большим наслаждением было уже и то, что под узкой ленточкой скрипичной партии, тоненькой, прочной, плотной и управлявшей движением звуков, он вдруг услышал пытавшуюся подняться кверху, в бурных всплесках, звуковую массу партии для рояля, бесформенную, нерасчлененную, однородную, повсюду сталкивающуюся с мелодией, словно волнующуяся лиловая поверхность моря, околдованная и бемолизованная сиянием луны...
... Едва только сладостное ощущение, испытанное Сваном, угасало, как память уже снабжала его копией услышанной фразы, правда, упрощенной и несовершенной, но все же предстоявшей его взору в то время, как игра продолжалась, так что, когда прежнее впечатление вдруг возвращалось, оно не было больше неуловимым...
... На этот раз он отчетливо различил фразу, вынырнувшую на несколько мгновений из звуковых волн. Она сразу же наполнила его своеобразным наслаждением, о котором, до того как услышать ее, он не имел никакого понятия, с которым, он чувствовал, ничто другое, кроме этой фразы, не могло бы познакомить его, и ощутил к ней какую-то неведомую ему раньше любовь.
Медленным ритмическим темпом она вела его, сначала одной своей нотой, потом другой, потом всеми, к какому-то счастью - благородному, непонятному, но отчетливо выраженному. И вдруг, достигнув известного пункта, от которого он приготовился следовать за ней, после небольшой паузы она резко меняла направление и новым темпом, более стремительным, дробным, меланхоличным, непрерывным и сладостно-нежным, стала увлекать его к каким-то безбрежным неведомым далям.

М. Пруст
"В поисках утраченного времени"

@темы: book box

15:33 

верхом на ките
читаю "психологию лидера" менегетти: на одной странице мой страх, на другой - сформулированные намерения

"Кроме врожденного таланта, лидер наделен этической чувствительностью. По своей природе лидер стремится одарить окружающих добротой и достичь большего. Для него очевидна связь между первенством и обязанностями. Права - лишь следствия. В отличие от ординарного человека или глупца, цепляющегося за любое известное ему право, которое он в озлоблении использует для уничтожения другого, незаслуженно выпячивая при этом самого себя, лидер добр от природы благодаря той логике власти, коей она его наделила. Власть не имеет исторической значимости, если она не открывает другим возможность самореализации.
Человек - это априорный замысел, реализующийся в социальной конкретности, он не может стать самим собой без тех, кого ему удалось завоевать в единстве жизненной любви. Мы все являемся индивидуациями этой жизни, которую каждый из нас любит в себе: лидер ясно осознает жизненную диалектику, не принимая отговорок. Он понимает, что движущей силой любого успешного становления является исполнение обязанностей, предписанных логикой жизни... "

"Когда субъекту не удается вспомнить, что ему снилось, это значит, что проблема очень серьезна, и, чтобы уже не страдать на сознательном уровне, он уходит от видения своего бессознательного. Это свидетельствует о существенном ухудшении его жизненной ситуации. Исчезновение сновидений означает, что субъект в значительной степени стал объектом: в нем много реальности, но мало личности".


Антонио Менегетти
"Психология лидера"


@темы: book box

08:40 

верхом на ките
Человек занят познанием, но ничего не познает до конца.
Претензия, замысел, жест.
Люди вечно одержимы тоской, безумием, маниями, страдают от всех тех недугов, которые Гиппократ назвал божественными. Причина же заключается в том, что человеческие дела неосуществимы.
Удел - привилегия и честь - человека
никогда не достигать задуманного и представлять собой чистое стремление, живую
утопию. Он всегда идет к поражению, еще до битвы
получая рану в
висок.

Хосе Ортега-и-Гассет
"Нищета и блеск
перевода"


@темы: book box

13:02 

1/2 февраль

верхом на ките
кино

1. "the beginners". красивая история о людях, которые пытаются начать заново. в двадцать, в тридцать восемь, в семьдесят три. как начать жить самим собой?
2. "лабиринт фавна" - я не чёрствый чувак, но меня почти ничего не тронуло. я не верю, когда девочка с олимпийским спокойствием идет в лабиринт ночью, спускается в колодец и видит фавна, выходящего из тьмы. я не верю, когда она долго ест виноград и отмахивается от фей, а за спиной у нее при этом чудовище, про которое ясно было, что оно съест тебя самого при первой возможности. и также ясно было сказано, что есть в гостях у этого чудовища ничего нельзя. спокойствие и отсутствие удивления, ощущение, что разыгрывается просто сценарий - вот что наводит скуку и выбрасывает меня за пределы повествования. хотя музыка, актеры, идея (и аккуратные достоверные чудовища) - хороши. а вот конец - нет. неужели для масс-маркета необходимо показывать королей на тронах и в золоте и наряд принцессы? умолчание в таких случаях действует сильнее.
3. "и все осветилось"
4. "воспитание чувств". неожиданно хорошее кино. история девочки, которая готовилась поступать в оксфорд, а потом встретила мужчину на стильной спортивной машине. и за ним - такой привлекательный мир. неожиданно честная девочка. прекрасные второстепенные характеры: ее отец, мать, учительница мисс стаббс. action is character, - говорит героиня. мне кажется, что до встречи с тобой я не делала ничего. смотреть только в оригинале! (ну, как и все фильмы. но английские фильмы особенно).
5. "спасатель" мой самый любимый фильм у сергея соловьева. медленная, очень щемящая история. история о том, как одно время заканчивается, унося с собой твои ожидания, твои мечты, твои ошибки и твою решимость. и тут же следом накатывается другое, следующее, которое уже наступило, пока ты спал, и ты просыпаешься уже другим, и всё самое сложное - только ждёт впереди. есть фильмы, которые так точно совпадают с тобой, вернее, с твоим мироощущением в какой-то конкретный период жизни, что кадры из фильма превращаются в твои собственные воспоминания. вот этот фильм я вспоминаю точно так же - изнутри, свидетелем и участником.
6. "отчаянные домохозяйки" - the story of suburbia. симпатичные актрисы, непроработанные схематичные персонажи, острые диалоги и замечания от повествователя, основную сюжетную линию пока трудно предугадать, но четыре истории четырех героинь - придуманы хорошо. мне особенно интересна линия бри ванденкамп: отличные, очень точно разыгранные сцены отчуждения, непонимания, обвинения и разбирательств в паре, которая вместе уже долгое время. если станет слишком лёгким и сценаристы совсем бросят проработку мотивов персонажей - я тоже брошу смотреть, мы договорились. upd. бросила.
7. "сага о форсайтах". экранизация романа джона голсуорси. с экранизациями всегда так бывает: многое отбрасывается, нехватка экранного времени, средств etc. нужно чем-то пожертвовать, чтобы картина, созданная принципиально другими выразительными средствами, получилась цельной. важнейшие сцены утрачены (похороны королевы виктории - прощание с эпохой; смерть джеймса), герои то и дело пропадают, а некоторые и вовсе не появляются. но, боже, какой прекрасный подбор актеров. сомс, старый джолион, уиннифред, монти, джун. ирен - в книге описания её холодной отчужденности вызывали во мне сочувствие, не знаю, чем это объяснить - гендерная предрасположенность, романтический возраст, но я изначально встала на её сторону - красоты, подлинного чувства, принуждаемой женщины. а сомс - холодное чудовище. и потом я читала книгу именно с этой стороны, без какого-либо намерения сдавать позиции. в фильме всё представляется по-другому. сомс - действует и выстраивает свою жизнь, свое благополучие, свою собственную личность (мне кажется, что это правильно; действовать - правильно, и держать в руках собственную жизнь - тоже). найти, выбрать, предложить, завоевать, далее - купить, просить, умолять, угрожать, преследовать (и все, что диктуется отчаянием, болью, ощущением собственного поражения, которое уже не спасут не красотка аннет, ни дочь. никто уже ничего не исправит, а время движется и сомс чувствует себя всё более чужим в нём, вытесняемым). и ирен - способная лишь молчать, принимать дары или исчезать. ирен - которая действует лишь тогда, когда уже оказывается на краю. ирен, которая вряд ли когда-нибудь чувствовала себя по-настоящему счастливой и живой: стесненные обстоятельства, незамужняя обуза на руках мачехи, жена, испытывающая отвращение к своему мужу, она сбегает, живет одна, путешествует, сходится с молодым джолионом, джон, дом в робин-хилле; но никто из них так и не может довести эту историю до конца и оставить прошлое в прошлом. сомс остается проигравшим, ирен - никогда не будет свободной. у каждой истории есть две стороны. в целом, хорошая экранизация. с тревогой ждала конца, но мне очень понравилось, как они закончили.
8. "гроздья гнева" - экранизация романа джона стейнбека, переложенная на пленку в совершенно другой тональности. покорные герои весело смеясь едут в калифорнию. но при виде "примусов на колесах", нагруженных так, что они оседают назад и едва могут тронуться с места, сердце все-таки немного разрывается.
9. "унесенные ветром" - мне было шесть, когда я впервые посмотрела этот фильм: не отрываясь, четко распределив симпатии и антипатии, серьезно переживая и втайне мечтая о таких же объемных юбках. на второй раз моего пыла едва хватило, я не разделяю всех восторгов по поводу этого фильма, но пересмотреть в оригинале было интересно.
10. "о чём ещё говорят мужчины". фильм не такой цельный, как предыдущие, распадается на части и кое-где
уже не удерживает зрителя; и очень, очень похож на то, что уже было. но, чего не отнять, "квартет и" - хорошая команда.
11. "красота по-английски" - 10/10.
12. "аристократы" - шестисерийный сериал bbc по мотивам биографических записок стеллы тильард
13. "девушка с татуировкой дракона" - шведская версия.
14. "форрест гамп" - оставив за скобками то, что это действительно хороший фильм, я просто два часа получала удовольствие, слушая как говорят в алабаме.

книги

1. "гроздья гнева" джон стейнбек. одна из книг, которые я долго откладывала на потом. великая депрессия, штат оклахома, засуха, истощенная земля: семьи арендаторов вынуждены сниматься с места и уходить со своей земли. это их земля, хотя она и не принадлежит им. роман о потере, роман о движении, роман о том, как человек до последнего будет стараться выжить. история душераздирающая, но больше живых характеров, живой боли, точных формулировок внутренней жизни, меня трогает композиция: маятник качается в одну сторону - разговор о семье джоудов, маятник качается в другую сторону - описание хлынувшей лавины, общая картины сдвинувшейся с места страны, которую не портит ни нотка разумного морализаторства, ни сентиментальные обобщения. одноголосие сменяется полифонией, одного подхватывают тысячи и стейнбек не упускает ни одной нити, ни одной партии: он ведет и ведет этот размеренный, нарастающий канон, не сбиваясь, варьируя одну и ту же тему, находя для нее новые выражения, новое развитие и возвращается к мрачным, тяжелым аккордам, описывая возникновение из отчаяния - гнева. и это невероятно красиво.
2. "дом доктора ди" питер акройд
3. "to kill a mocking bird" нелл харпер ли. не стала ждать 10 лет, перечитываю через 8 и на английском, а книга всё равно меняется.

@темы: book box

19:32 

(с)

верхом на ките
Мне памятен тот день, когда я впервые начал понимать Лондон. Подросток лет пятнадцати-шестнадцати, я ехал на автобусе, идущем из Шепердс-Буша в Далидж; небо над Ноттинг-хилл-гейт и Куинзуэем было затянуто облаками, но вдруг в них открылась брешь и вырвавшийся оттуда солнечный луч упал на металлический поручень передо мной. Это ослепительное сверкание точно заворожило меня; вглядываясь в глубины света и сияющего металла, я ощутил такой необыкновенный восторг, что не смог усидеть на месте и выскочил из автобуса, когда он остановился у Мраморной арки. Я чувствовал, что меня посвятили в какую-то тайну - что я краем глаза увидел ту внутреннюю жизнь и реальность, которая скрывается во всех вещах. Я подумал о ней, как о мире огня; поворачивая на Тайберн-Уэй, я верил, что смогу найти его следы повсюду. Но этот огонь был и во мне самом, и я обнаружил, что бегу по улицам, словно они - моя собственность. Каким-то неведомым образом я присутствовал при их рождении; вернее, внутри меня самого было нечто, всегда существовавшее в здешней почве, в здешних камнях и здешнем воздухе. Теперь этот изначальный огонь покинул меня; должно быть, потому-то я и кажусь самому себе чужаком. Постепенно, с течением лет, город внутри меня померк.

Питер Акройд
"Дом доктора Ди"


@темы: book box

17:50 

Владимир Набоков. Лекции по зарубежной литературе.

верхом на ките
Писательское искусство - вещь совершенно никчемная, если оно не предполагает умения видеть мир прежде всего как кладовую вымысла. Если материя этого мира и реальна (насколько реальность вообще возможна), то она отнюдь не является целостной данностью: это хаос, которому автор говорит: "Пуск!" - и мир начинает вспыхивать и плавиться.

Как вы, без сомнения, уже догадались, хороший читатель - тот, кто располагает воображением, памятью, словарем и некоторым художественным вкусом, причем последний я намерен развивать в себе и в других при всякой возможности.

... Любая книга - будь то художественное произведение или научный труд (граница между ними не столь четкая, как принято думать) - обращена прежде всего к уму. Ум, мозг, вершина трепетного позвоночника, - вот тот единственный инструмент, с которым нужно браться за книгу.

Писателя можно оценивать с трех точек зрения: как рассказчика, как учителя, как волшебника. Все трое - рассказчик, учитель, волшебник - сходятся в крупном писателе, но крупным он станет, если первую скрипку играет волшебник.

@темы: book box

20:12 

Глава XIX. Чувство прекрасного

верхом на ките
Если мы попытаемся вникнуть в то, что собой представляло в те времена чувство прекрасного: не в определениях понятия прекрасного, не в высказываниях по поводу переживаний, связанных с живописью или музыкой, но в случайных выражениях радостного восхищения красотой, - мы обнаружим, что выражения эти почти всегда передавали ощущение сияния или естественного движения.
... С этим восхищением всем тем, что блестит и сверкает, связано и украшение одежды, которое в XV в. все еще состоит преимущественно в уснащении ее несметным количеством драгоценных камней. И только позднее камни уступают место бантам и шлейфам. Блеск стремятся выделить звоном, прибегая для этого к колокольцам или монетам. Ла Гир носит красный плащ, сплошь усеянный большими серебряными бубенцами, такими, какие подвешивают коровам

@темы: book box

00:45 

верхом на ките
люди, которые работают со старыми книгами и документами сходятся быстро - в основном, как я подозреваю, потому, что мы не очень-то в ладу с остальным миром: мы движемся назад, в то время как все окружающие по-прежнему устремлены вперед. надо признать, что мне нравится это ощущение. работая, я словно возвращаюсь в места, которые знал когда-то, а потом забыл, и внезапный проблеск узнавания напоминает мне кое-что и о самом себе. иногда это дает странный и тем не менее приятный эффект: я поднимаю взор от книг и документов и обнаруживаю, что смотрю на мир вокруг себя как бы с более далекого расстояния, но вижу его более явственно, чем прежде. настоящее делается частью непрерывного исторического процесса, столь же таинственной и непознаваемой, сколь и любая другая эпоха, и я озираюсь по сторонам с таким же счастливым интересом, какой испытал бы, перенесись я вдруг в шестнадцатое столетие. если моя работа подразумевает особый взгляд на прошлое как на сегодняшний день, то сегодняшний день, в свою очередь, может стать частью прошлого.

(с) питер акройд
"дом доктора ди"



@темы: book box

11:44 

Майкл Каннингем "Плоть и кровь"

верхом на ките
Мать Бена и тетя Зои любили дядю Вилла с упорством загипнотизированных женщин. Сёстры, женщины. У них нет выбора. Мужчины принимают решения, а женщинам остается лишь говорить "да" или "нет" любви, которая в них живёт. Мужчины отвечают за свои привязанности. Женщин они волокут по жизни. Только самое сильное разочарование способно оборвать их любовь, и после этого они уже не решаются полюбить снова. Закрываются внутренние клапаны. Меняется химия тела. А они этого не хотят.

@темы: book box

20:02 

читать!

верхом на ките
двадцать минут утром и двадцать минут вечером. главное, не увлекаться.

читать дальше
запись создана: 09.03.2011 в 00:44

@темы: book box

21:54 

верхом на ките
- Искусство охотника заключается в том, чтобы сделаться недостижимым, - сказал дон Хуан. - В случае с белокурой девушкой это означало бы, что ты должен был стать охотником и встречаться с ней осторожно, бережно. А не так, как ты это делал. Ты оставался с ней изо дня в день, пока не истощились все чувства, кроме одного - скуки. Быть недостижимым - значит бережно прикасаться к окружающему миру. Съесть не пять перепелов, а одного. Не калечить растения лишь для того, чтобы сделать жаровню. Не подставляться без необходимости силе ветра. Не пользоваться людьми, не выжимать из них все до последней капли, особенно из тех, кого любишь.

Быть охотником - значит, не просто ставить ловушки, - продолжал он. - Охотник добывает дичь не потому, что устанаавливает ловушки, и не потому, что знает распорядки своей добычи, но потому, что сам не имеет никаких распорядков. И в этом - его единственное решающее преимущество. Охотник не уподобляется тем, на кого он охотится. Они скованы жесткими распорядками, путают след по строго определенной программе, и все их причуды легко предсказуемы. Охотник же свободен, текуч и непредсказуем.

(c) К. Кастанеда "Путешествие в Икстлан"

@темы: book box

13:02 

Потому что

верхом на ките
главный фокус писателя — всегда верить, что твоя выдуманная история для тебя реальна.

Американская проза очень расчетливая, очень независимая и слишком ироничная. Ее не особо трогает жизнь персонажей, а гораздо больше беспокоит собственная структура. Я учился у Толстого, и поэтому в таких случаях люблю говорить, что я русский писатель, который по ошибке родился в Америке.

— ...но при этом он занимается искусством. Это странно, но вполне естественно — искусство сейчас превратилось в большой бизнес. Красота может покупаться и продаваться — как нефть или недвижимость, и в этом отчасти причина кризиса Питера. Ему приходится торговать красотой, как нефтью.

— Очень важно, что все мои книги хорошо заканчиваются. И, хоть героям и приходится пережить сложные обстоятельства, я всегда даю им шанс спастись. Жизнь тоже когда-то заканчивается, и конец не должен выглядеть дешево. Я очень оптимистичный писатель, потому что верю, что надежда есть всегда. А если ее нет, то не стоит писать романы.


(с) Майкл Каннингем, интервью "Афише"

 

@темы: book box

17:24 

(c)

верхом на ките
...Но одного этого будет мало. Дальше ты сам должен стараться изо всех сил. Будешь на одном месте сидеть да о смысле жизни думать - ничего не получится. Все пойдет коту под хвост. Это тебе понятно?
- Да это как раз понятно, - сказал я. - Но, черт возьми, что конкретно я должен делать?
- Танцуй, - сказал Человек-Овца. - Пока звучит музыка - продолжай танцевать. Понимаешь, нет? Танцуй и не останавливайся. Зачем танцуешь - не рассуждай. Какой в этом смысл - не задумывайся. Смысла все равно нет и не было никогда. Задумаешься - остановятся ноги. А если хоть раз остановятся ноги - мы уже ничем не сможем тебе помочь. Все твои контакты с миром вокруг оборвутся. Навсегда оборвутся. Если это случится, ты сможешь жить только в здешнем мире. Постепенно тебя затянет сюда целиком. Поэтому никак нельзя, чтобы ноги остановились. Даже если все вокруг кажется дурацким и бессмысленным - не обращай внимания. За ритмом следи - и продолжай танцевать. И тогда то, что в тебе еще не совсем затвердело, начнет потихоньку рассасываться. В тебе непременно должны оставаться еще не затвердевшие островки. Найди их, воспользуйся ими. Выжми себя, как лимон. И помни: бояться тут нечего. Твой главный соперник - усталость. Усталость - и паника от усталости. Это с каждым бывает. Станет казаться, что весь мир устроен неправильно. И ноги начнут останавливаться сами собой...
Я поднял голову и уставился на гигантскую тень за его спиной.
- А другого способа нет, - продолжал Человек-Овца. - Обязательно нужно танцевать. Мало того: танцевать очень здорово и никак иначе. Так, чтобы все на тебя смотри. И только тогда нам, возможно, удастся тебе помочь. Так что - танцуй. Пока и играет музыка - танцуй.

(с) Харуки Мураками "Dance Dance Dance"

@темы: book box

17:30 

верхом на ките
Перманентная перегруженность сферы сознания интенсивным ментально-эмоциональным "белым шумом" является наиболее характерным состоянием для подавляющего большинства среднестатистических представителей вида Homo sapiens. Существующий в уме каждого человеческого существа непрекращающийся спонтанный "внутренний диалог" с самим собой, вернее, со множеством разных "самих себя" в разнообразных переменчивых эмоциональных состояниях, не поддается никакому осознанному контролю. Он не управляется нашим намерением, но при этом очень успешно "заслоняет" собою в нашем восприятии объективную картину мира, подменяя ее некоторой условной иллюзорной видимостью. Мы воспринимаем вещи и явления не такими, каковыми они в действительности являются, а такими, какими они нам кажутся при взгляде сквозь призму нашего желания видеть их так, как нам удобно. А то, каково наше желание, в свою очередь, определяется некоторым множеством вполне конкретных достаточно жестко обусловленных факторов, в основе действия которых - специфика нашего социального воспитания как принципиальной основы построения алгоритмов обработки информации нашим умом и особенности нашей индивидуальной генетической предрасположенности как определяющего аспекта физиологической реализации этих алгоритмов.

Вряд ли особым откровением может стать заявление, что все процессы пластического и энергетического обмена в системе человеческого организма в конечном итоге имеют своей целью оптимальное обеспечение энергией и пластическим материалом мозга - центрального биопроцессора. Фактически, во мгновенном временном срезе бытия мы живем, чтобы осознавать, то есть воспринимать, обрабатывать и в той или иной форме "усваивать" информацию. Все наши действия "по жизни" являются проявлением и выражением этого процесса. Наличие интенсивного "белого шума" как доминирующего процесса в сознании приводит к тому, что львиная доля вырабатываемой в организме энергии расходуется впустую. Кроме того, для того, чтобы иметь возможность произвести хоть какую-то более-менее контролируемую операцию по обработке информации, мозгу приходится "искусственно" расширять динамический диапазон, усиливая "полезный" сигнал, чтобы выделить его на фоне "внутренне-диалоговой" помехи. В итоге так называемый "умственный труд" оказывается крайне изнурительным и при этом - не менее крайне - малоэффективным. Некий условный коэффициент полезного действия всей системы человеческого организма, приведенный к эффективности процесса обработки мозгом информации, оказывается ничтожно малым. Фактически, он стремится к нулю. По сути, в основной своей массе мы, почему-то почитающие себя разумными, просто вяло и тупо "белошумим" и действуем автоматически - этакие биороботы, управляемые примитивными встроенными программами, которые запускаются в действие тремя основополагающими первичными инстинктами - инстинктом самосохранения, инстинктом продолжения рода и инстинктом сохранения вида. "Внутренний диалог" и существующие на его фоне отчаянные спорадические попытки хоть как-то что-то изредка творчески измыслить настолько истощают наши энергетические ресурсы, что львиная часть потенциальных возможностей мозга никогда не задействуется в процессе мышления. У нас просто не хватает на это сил. Мы как бы спим по жизни и, если и просыпаемся на миг, то лишь в критической ситуации, когда инстинкты говорят нам, что, мол, "совсем тебе труба, друг". В большинстве подобных случаев мы успеваем только понять, что жизнь прошла, и смерть берет свое.

(с) Андрей Сидерский "Гимнастика йогов"

@темы: book box

LOVE TAKES PRACTICE

главная