• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: círculo polar (список заголовков)
14:21 

верхом на ките
15:44 

верхом на ките
мы сидели в «фирме», на балконе, и вечерний официант саша бродил по залу – то с сигаретой, то с телефоном, одинокий хозяин места в зеленом фартуке. сначала грохнуло, потом был порыв ветра, потом начался дождь, и парковый бомж пришел и сел под балконом. саша втащил крошечный холодильник с мороженым "frikam" внутрь и убрал все подушки со стульев на террасе. вообще подушки он убрал заранее, очень предусмотрительно. в холодильнике всего четыре вида мороженого: плазма с печеньем, ваниль, лесные ягоды и шоколад. когда начался дождь, то стало понятно, что мы пока никуда не идем. завтра будет марафон - от герцег-нови до нивицы, это на той стороне бухты. мы открыли гугл-карты и посмотрели расстояние: получилось, будут плыть два километра через бухту. я вдруг вспомнила зимние вечера в «кофебине» после работы. за окнами темно и сыро, иногда начинает падать снег. но в основном, просто темно. я закончила свою смену. я жду машу, чтобы позаниматься с ней итальянским. сажусь пока за стол, ем киш со шпинатом, пью эспрессо, добавив корицы, смотрю на своё отражение. кофейня вокруг гудит, я вижу на темном стекле силуэты людей в очереди, гриву в. лаппы, спину андрея, породистый профиль ирены, или её узкую спину, и какие-то другие, незнакомые фигуры. рядом со мной лысая женщина, учит то ли иврит, то ли что-то восточное, здесь в каждом углу учат по языку: многие наловчились учить. на фрунзенской ремонт и поэтому мы каждый вечер ездим ночевать на открытое шоссе, это на самом краю леса, конечная остановка третьего трамвая, девятый этаж. засыпаем около часа, встаем в пять и по новой. еще один одинаковый день. длинная смена, нескончаемый тусклый вечер, усталость. мне нравится разворачивать вилку и нож, аккуратно завернутые в салфетку, мною же. я ловко ловлю их. маша приходит и как всегда блестит. веки, лоб, волосы. тот же нежный фиолетовый отблеск вокруг глаз, как будто она родная цветам, воде, ффелии, чему-то тоскливому и смертному. маша теперь учится в школе родченко. мы встречаемся все реже. я изображаю итальянские глаголы. есть, пить, боятся, говорить. мы говорим о том, как не замерзнуть в финляндии. мы собираемся вместе поехать в финляндию на новый год. теплые штаны, термобелье, куртка, ботинки. жизнь в минус тридцать есть, еще какая. потом оказывается, что лысая женщина за соседним столиком просит у маши мой телефон, ей тоже нужен итальянский, но я бросаю работу, уезжаю в финляндию, и она никогда не звонит. я больше никогда никого из них не вижу: ни ирены, ни в. лаппы, ни его жену, ни его сына, ни множество пар, ни брата с сестрой, которые заезжали по выходным съесть сэндвич, ни аню, кукольного офис-менеджера с накрашенными глазками, ни теток из банка, от которых за столом все время слышалось: а мой-то! – и машу, после этой длинной финской дороги, я тоже не вижу.

моя дорога начинается сразу после границы: я сажусь за руль, под колесами лед, до нового года три часа. в отдалении из темноты взрываются редкие фейерверки, в остальном тихо. я опасаюсь обочин, поворотов, ремонта на дорогах, всех встречных, всех догоняющих, всех вообще, а также возможных животных, светофоров, крупных населенных пунктов. не говоря уже об огромных траках. я не опасаюсь льда, потому что мне его не избежать. за полярным кругом, за сто километров к северу от рованиеми, шоссе идет по взлетной полосе бывшего аэродрома, солнце бьет нам в самый лоб, низкое, красновато-золотое и вьется снежная пыль, мы почти взлетаем. на заднем сиденье слева – маша, справа – мама в. наши лыжи, наши сумки, бумага для рисования. на заправках мы покупаем по стаканчику горячего какао и я выхожу сделать первый глоток на улицу, на мгновение внутри меня вспыхивает огонь, вокруг синие и лиловые пустыни мороза, неподвижный свет заправки, бензиновые шланги, с грохотом прошедший мимо длинный грузовик. мы возвращаемся на шоссе и даже в. задремывает от бесконечного повторения льда, полосы деревьев, полосы поля. я воспринимаю это как проявление доверия. однажды ночью я торможу в пол, все просыпаются, смотрят на оленя. куда мы едем, почему мы еще не приехали. он стоит, зимний, космический, темный зверь. глаза как у всех зверей в свете фар. когда видишь зверей ночью во время одинокого движения по пустынной стране, то перехватывает дыхание, хочешь не хочешь. у меня перехватывает дыхание даже от белки. она кажется черной на снегу, проскальзывает между колесами, я даже не успеваю нажать на тормоз. кролики, застывшие на обочинах, совсем белые, их с трудом различаешь. иногда кто-то просит остановиться и фотографирует природу. я даже не выхожу из машины. ночного оленя никто не фотографирует. я объезжаю его и делаю машине навстречу знак, чтобы она была осторожней. в россии так предупреждают о засадах, здесь – об оленях.


потом мы куда-то приезжаем, в доме нет воды и машина не заводится несколько дней, стоят морозы. ночью, когда все заснули после ужина, я растапливаю снег в кастрюле на плите и мою посуду. в шкафчике есть упаковка кофе и фильтры. вместо душа в. бросается в снег и плавает в нем. я тоже так делаю, потому что я всегда прыгаю, когда он прыгает; неважно, куда. я никогда не могу от этого удержаться. я прыгаю в снег, в раскаленную сауну, в глубокое озеро с вышки в пять метров, в ледяной ручей, во все изнурительные тренировки и голодания, которые он устраивает. сначала все это чуждо мне, но я не могу удержаться в стороне, на берегу, внутри дома. утром я встаю первая, заворачиваюсь в полотенце и выхожу в застывшие минус тридцать один. в снегу – черная кайма сажи вокруг уличной свечи, которую мы зажигали вчера вечером. небо такого тихого сиреневого цвета. еще одна потухшая свеча около дровяного сарая. я выбираю такое место, чтобы меня не было видно из окон, скидываю полотенце и ныряю в снег лицом, колкий, но мягкий. я переворачиваюсь на спину и вижу это нежное северное небо. очень крутое небо. все спят после долгого дня дороги, уже восемь часов, воды в трубах по-прежнему нет. я проверяю, её нет. мне не хочется возвращаться в дом, хотя на мне всего лишь одно полотенце. сегодня первое января. нет, может быть, второе. после завтрака мы звоним по телефону, который указан как телефон для решения проблем, нам отвечает тоони. по-английски – ни слова. мы говорим по-фински: - это киивакко. вода – нет.

тоони приезжает через сорок минут на красном фургоне, сразу лезет куда-то на крышу, потом заходит в ванну, смотрит трубы, говорит по-фински много, потом заключает:
- айс!
- айс! – соглашаемся мы.
- ноу уатер, - поясняет тоони и указывает на трубу и на землю, - айс!
мы смеемся вместе с ним, он уезжает и возвращается с напарником. у напарника такая борода! он пытается исправить трубу, но он такой огромный, что с трудом помещается в ванной, у него мало что выходит. тоони объясняет нам:
- айс!
может быть, вода появится, если немного потеплеет.
может быть, тогда и наша машина заведется, пока она не заводится.

зато начальник тоони распоряжается вернуть нам двести евро за такие дела. на эти двести евро мы берем два снегохода, когда уже изрядно стемнело, и отправляемся делать самую длинную петлю, из тех маршрутов, которые указаны на карте. маша за моей спиной замерзает, но не хочет меняться. тот, кто сзади, всегда мерзнет. тот, кто спереди, - никогда. у меня горят пальцы. руки немеют, потому что снегоход тяжелее меня. мне нужно много сил, чтобы с ним справиться. сквозь шлем и толстый комбинезон я не чувствую никакого ветра. впереди красные огоньки снегохода в., то и дело они скрываются за поворотом или в низине. я не чувствую машу сзади и все время оглядываюсь проверить, держится ли она еще, потому что нас раскачивает и бросает. я представляю, что нам нужно пройти всё расстояние, как можно быстрее, потому что вот-вот начнется метель. нужно успеть до стоянки. я не хочу ночевать в снежной пещере. я не хочу вмерзнуть в снег, как амундсен, когда ему было двадцать. большей частью мы несемся по лесу, иногда я срезаю дорогу, ныряю прямо в снег и нас швыряет на целине, снегоход переваливается и кое-где немножко буксует, надо прибавить, потом впереди опять возникают красные огни первого снегохода; он поджидает нас. под шлемом у каждого балаклавы: они закрывают нос и рот. взобравшись на сопку, мы оказываемся совсем одни среди черного ветра. мы останавливаемся и оглядываемся вокруг. круглое черное небо. ни одного цвета, кроме черного и снега. никаких деревьев. ветер. огромная снежная равнина. мы проезжаем странные ворота с занавесами из толстых веревок. в свете фар они раскачиваются на ветру, как места для камланий, как живые знаки и предупреждения. это просто загородки для оленей, веревки пугают оленей. но вместе с тем это не просто загородки для оленей. мы ныряем в них и оказываемся по другую сторону. вообще-то, нет еще и семи часов, но стемнело уже в четыре. нам нужно продержаться еще несколько километров, хотя у меня совсем затекли руки. я смотрю на ныряющие, исчезающие огоньки первого снегохода и представляю, что мы едем спасать кого-то, кто нуждается в нашей помощи, что я здесь так давно, что мне не нужны метки на столбах, обозначающие трассу для снегоходов, что я и так чувствую этот снег, на снегоходе, на лыжах или на оленьей упряжке. что мы мчимся быстрее, чем на самом деле, и что нам не надо возвращать снегоходы к другим снегоходам на заправке neste, и что не надо возвращать комбинезоны к другим комбинезонам, и шерстяные носки к другим прокатным шерстяным носкам. я хочу превратить платное развлечение в историю с концом, который пока никому неизвестен. я проверяю, со мной ли еще маша. я вспоминаю, что всегда есть ответственность; и ни одна история с неясным концом больше не может это перевесить: у меня есть ответственность. проложить дорогу, принять решение, предложить порядок действий и сделать так, чтобы никто не падал духом.


я веду машину по льду рано утром, и все, кроме меня, спят. я понимаю, что у этой истории такой же неясный конец, ровно такой же неясный конец, как у тех, которые я придумываю бесконечно, с самого детства, в попытке не остаться один на один с единственным вариантом происходящего. я не хочу смирятся с тем, что есть только один вариант, одна возможность, одна попытка. я не хочу смиряться с единственностью. тем не менее, в этой истории я не могу остановиться в любой момент и начать все сначала. эту историю мне придется прожить до самого конца. на взлетной полосе передо мной никого нет, совсем никого. нежное полярное небо сразу после заката. я аккуратно прибавляю скорость и чувствую, что вот-вот связь между колесами и льдом оборвется, и мы взлетим там, где больше нет аэродрома, в ста километрах к северу от полярного круга, между рованиеми и соданкюлой, когда вот-вот начнет светать. только в. просыпается, почувствовав ускорение, маша и мама в. продолжают спать.

@темы: círculo polar, itselle

12:05 

верхом на ките
я выливаю молоко, три литра подряд. выбрасываю пустые бутылки.
заклеиваю скотчем картонные коробки. сначала складываю в них вещи, потом заклеиваю.
двенадцать с книгами.
десять со шмотками.
кофейная машинка от illy
плоская коробка с картинами из школы.
два велосипеда, две пары лыж. барабан из александрии. монитор, модель железной дороги, формы для выпечки, ножи фискарс, китайский чай в жестянках.
полосатая пиалка, деревянные ложки, перфоратор, ящик с инструментами.
комнаты пустеют, дверь на лестничную площадку открыта, с четвертого этажа лает собака.
я смотрю вокруг и все-таки думаю: черт, какая грустная история.
любой может позавидовать нам.
мы вывезли все вещи из квартиры. оставили коле ключи, документы, оплаченные счета, чтобы он мог ее кому-нибудь сдать. во вторник у нас самолет, это послезавтра, это балканы, море, решимость.
в финляндии мы жили на берегах озер, в палатках, и на одном острове змея выползла прямо у меня из-под ног, мы ездили на машине между городами и на велосипедах по городам. но даже во всем этом есть что-то, что меня беспокоит.
в три часа утра мы были на таможне в nujiamaa, поменялись, добрались до кемпинга в лаппеенранте.
оставили машину около хостела, взяли палатку и спустились в парк.
раньше там было что-то вроде спортивной базы. от нее остался огромный лыжный трамплин, заросший травой, на северной окраине кемпинга. мы поставили палатку и спустились на берег. вышли на деревянные мостки и посмотрели вокруг. вот озеро, оно большое. вот остров, у берега его заросли. вот бесшумно пролетает чайка, и на воде нет ряби. вот солнце встает над водой, над бумажным заводом каукас, над птицами, над лодками, над мостками. вот я стою на мостках, у меня нет работы, сутки назад я вышла замуж, час назад медленно пересекла границу, дала всем финнам себя обогнать и ехала до хостела по городу, в котором не было ни души. аэродром без единого самолета, супермаркет лиддл без единого покупателя, перекресток без пешеходов и велосипедные дорожки без велосипедистов, в воздухе - бронзовый рассвет, на часах - глухая ночь, на траве роса и я вталкиваю колышек в землю, чтобы натянуть тент, и с травы вспархивают крошечные белые бабочки, совершенно бесшумно.
в рованиеми шел дождь, мы катались на аттракционах в передвижном луна-парке, хотя в каком-то отношении пара дней там были совершенно черные, но потом мы купили цветной бумаги в магазине, сварганили табличку just married и потом везде фотографировались с ней. на детской площадке, на сцене летнего театра, среди разборных домиков, на рапсовых полях, а когда я платила за домик в кемпинге вечером, то я ни слова ни сказала по-английски, а девочку, которая в тот день работала до одиннадцати, звали минна. в музее алариесто в соданкюле, двести километров на север от полярного круга, почему-то парило, и мы смотрели на эти наивные рисунки про саамов. еще зимой маша нашла открытки с его репродукциями, но мы уже уезжали, потому что нам нужно было быть в турку одиннадцатого января, у нас была экскурсия на солодовый завод raisio, и мы не успели найти музей, специально вернулись летом.
до закрытия было полчаса, в залах невыносимо влажно и душно, под стеклом - ветхие, затвердевшие кисточки, на картинках - саамы в разноцветных одеждах, медведи, рыбы, олени, волки, собаки, снег и зеленая трава, плоская река, поломанные сани, костер из двух огромных стволов, чтобы огня хватило на всю ночь. они все время двигаются, гонят оленей с одного пастбища на другое, после снежной бури люди и олени с одинаковыми круглыми черными глазами лежат, зарывшись в снег, и поглядывают вверх, откуда приходит ветер. у людей и животных правда одинаковые глаза, и в этом бесконечном кочевье еще больше беспокойства, чем в том, что происходит снаружи: в крошечном северном городе, где стоит свернуть с центральной улицы, как налетают комары и мошка, путаются в волосах, на одном перекрестке четыре закрытых женских парикмахерских и одна общая. летом в бесконечный день, когда у оленей вдоволь пищи, все огромное семейство отправляется на рыбалку, все рыбачат и тут же пекут рыбу, и целью является прежде всего развлечение и удовольствие, поэтому лов не кончается, пока все не будут сыты, - говорит подпись к одной из картинок, где саами сидят и занимаются разными делами у реки, тут же олени, собаки, дети, слепые старики, а в центре, в костре, надетая на палку рыба с круглыми глазами.
мы передвигаемся днем, иногда восемьсот километров в день, иногда сто пятьдесят, под вечер находим кемпинг, обязательно у воды, и ставим палатку; где-то удается развести огонь, упаковка поленьев - десять евро, где-то мы опаздываем, приезжаем заполночь, и приходится открывать кодовые двери в душевые с помощью ножа и камня, зато утром поднимается такой ветер, что всю мошку сдувает, и мы долго идем по щиколотку в холодной воде озера, в глубину, а на берегу наши соседи, двое длинноволосых чуваков с потасканным мерседесом, выползают из своей палатки на четвереньках и также, не вставая, ползут в сторону воды, потом в другую сторону. у нас нет никакой ответственности, всю необходимую еду мы можем купить в к-маркете или на заправке, мы почти никогда не остаемся в тишине, ориентируемся по указателям и асфальту, но все равно мне кажется, что это чем-то похоже на то, что нарисовано у алариесто; мы не знаем, где мы окажемся завтра, придется ли нам согреться, и не нарушит ли это ощущение принадлежности всему на свете сразу (обратную сторону бездомности и подавленной тоски по дому) какая-нибудь граница, которую - по какой-либо причине - нельзя будет пересечь.
вообще, если становится совсем уж тоскливо, кто-то из нас берет барабан и складывает разные ритмы. у них хорошие названия: fallahi, yulei и уже после пяти минут звука, зуда в ладонях, появляется чувство, наполняешься до предела; однажды в лыжном кемпинге, под трамплином, какой-то чувак в ковбойской шляпе начинает подыгрывать мне на губной гармошке, некоторое время я держусь, но потом открываю глаза и сбиваюсь, настолько эти два звука не совпадают, пахнет дымом, в волосах звенят комары, он уходит со своей женой наверх, где стоят кемперы, а мы подбрасываем поленьев в костер, из душевых выходят люди с зубными щетками, на траве роса, и над озером кричат чайки, чем дальше - тем тише, в полночь летают совсем тихо, большие, белые.
вместе с этим свадебным путешествием заканчивается чувство ностальгии, сила памяти, когда все, что ты можешь - это вспоминать и помнить, это делать настоящее - прошлым, еще прежде чем оно успело завершиться. это крутое такое чувство - учишься в девятом классе, у подъезда рябина, мороз, в школу ездишь на маршрутке, по полчаса простаиваешь на остановке из-за метели, навсегда остаются в памяти эти шесть остановок, выходишь на балкон, смотришь на дом напротив, такой же пятый этаж, такой же балкон с лыжами, такая же черноволосая девочка и вместо ощущения, что тебе тринадцать, что ты клевая, что все начинает меняться, что вообще все впереди, чувствуешь, что жизнь заканчивается вот прямо сейчас, упираясь в тот соседний балкон, что все вещи твоего существования, складываясь, образуют не начало, а конец, то есть тупик; чувство усталости такое, как будто самое страшное вот-вот случиться, и у тебя совершенно нет сил. я перестаю проваливаться в эти колодцы на каждом шагу, нет времени доверять решение кому-то другому, или верить обещанию, или испытывать чувство вины. все действительно меняется, несколько дней жары, несколько дней в финляндии, а теперь мне остается только сидеть здесь ночью, напротив моря, и записывать это все, именно потому, что оно больше ни на что не влияет.
завтра утром у меня тренировка на детской площадке около почты, полчаса адских упражнений, после которых с трудом можешь ходить; нам удалось уговорить терезу, сделать нам нужные для полиции документы; для рено нашлось подходящее место парковки; в море я столкнулась с пивной банкой, плажа-жаба начала оправдывать своё имя; оля ответила на письмо и никуда не пропала; для того, чтобы получить права на управление яхтой, нужно две недели и две тысячи, пока нет ни того, ни другого, права под вопросом, берут ли девочек - тоже вопрос, морская школа - в которе; нигде невозможно купить коврик для йоги, и малину, потому что к каждой коробочке прилагаются мухи; на следующей неделе приезжает гари, он пришел к нам на ужин накануне самолета, и вдруг неожиданно я увидела, что он совсем седой.

@темы: 365, círculo polar

02:34 

верхом на ките
это смешно, но я скучаю по своему фонарику, который одевается на лоб. я скучаю по лыжному фонарику, который всегда у меня в кармане, - в швеции, норвегии, в финляндии. на берегу ботнического залива - я возвращаюсь из душа, кодовую дверь которого я открывала ножом, потому что мы приехали поздно и не успели получить ключей от душа на рецепции. на лыжной трассе - уже стемнело, в четыре часа дня, не везде есть фонари, шумное, искристое дыхание, шорох лыж о снег, такой громкий. в подосинках однажды в ноябре, когда нужно найти место для ночёвки, и мы идём вдвоём по просеке, в слякотной темноте за спиной слышны гудки электричек. хотя мне с детства кажется, что электрички вскрикивают, и что рельсы это одна сплошная тоска. потому что все от тебя уезжают - в адлер, в хабаровск, в москву, - это больно; и всегда приходится возвращаться, при этом часто не выспавшись, - это больно. можно объяснить это тем, что в детстве у меня не было лыжного фонарика, чтобы всегда видеть то, что находится перед тобой и перемещать темноту за спину. можно найти и другие причины.

пусть у меня практически нет времени для себя и нет времени написать, я собираюсь ничего не забыть, я собираюсь работать со своим прошлым, сейчас и потом, как с кинофильмом, как с карточками, как с материалом для систематизации. Я собираюсь всё переделать, пережить всё заново и всё объяснить, всё равно ничего не забуду.
(рано или поздно придется отбросить надежды на лучшее прошлое).


движение в августе, движение в сентябре, каждый день разбит на одно усилие за другим, сделать это, сделать следующее, сделать вдох, сделать ещё шаг и ещё раз сделать что-то новое, или что-то трудное, или что-то для другого. и никуда не исчезает. ну, во-первых, тренировки, тренировки это всегда до полного изнеможения, я лежу на коврике и качаю пресс, а котята - побольше и поменьше - смотрят на меня; делаю один подход, и в паузу тот, который поменьше, зевает и я замечаю, что он по-прежнему боится; делаю второй подход, тридцать три раза стягиваю ноги и корпус в группировку, останавливаясь в каждом крайнем положении, и лежу потом, глядя в небо сквозь листья винограда (начинают желтеть; можно использовать когда-нибудь на ужин); и коты - один из-за угла дома, другой из-за пустотелого кирпича, сумерки, запах дыма, сладкий запах дыма. однажды мы возвращаемся в герцег-нови, на подъёме, где недавно сбили огромного ротвейлера, и он целое утро лежал на обочине, окоченевший, черный, с растопыренными лапами, я внезапно чувствую этот запах дыма, возникший из темноты, где все жгут листья и мусор у себя во дворах, за домами, и он смутно напоминает мне детство, потому что в детстве этот запах вызывал во мне тоску и страх. последний костёр в затоне, тридцать первого августа, перед школой; мы забираемся с сёстрами на крышу гаража и долго лежим там, среди мелкой ранетки, пока нас не начинают искать, и тогда мы затихаем, лежим молча, переглядываясь, пока не выдаём себя смехом. и когда мы спускаемся, через полчаса, нас наказывают, потому что моя мама и мама моих сестрёнок испугались почти до слёз и не звонили в милицию только потому что в деревне нет телефона, а отцы уже выпили; выпили и начали мариновать мясо. мы пишем на бумажках свои тайные желания на будущий год и бросаем их в костёр, позвав на помощь всякие важные силы, торжественно и невозмутимо, как кошки, под насмешливыми взглядами взрослых. бассейн в саду уже полон головастиков и всякой живности похуже, под вечер становится холодно, и, несмотря на то, что мы смеялись, лёжа на крыше гаража и глядя на реку, несмотря на то, что мы все трое смеялись и выдали себя одновременно, что-то сжимает меня в пружину, хочется плакать и бежать без оглядки, и на следующий день мама будит меня рано, и я иду в пятый класс.
и вот я лежу, большая, уставшая, и отмечаю новое: новое, помимо вида из окна, языковой среды, и других условий: этот запах, равно как и все другие запахи, вызывавшие прежде это чувство побега, чувство незавершенности, чувства нигде (меня нет нигде), утратили своё действие, и стали приятными без доли горечи; мне больше не надо ни от кого убегать.
моя мама прилетает в тиват, мы паркуемся у самого съезда с дороги, под смоковницей и прежде, чем идти её встречать, собираем несколько смокв; она привозит мне книжку кена кизи, банку мёда и другую ерунду, и себя, себя - неуверенную, нерешительную, незнакомую, прожившую за меня шестнадцать лет, несколько дней проходят спокойно, а потом, когда мы уезжаем в горы с ночёвкой, наступает взрыв. мы едем в темноте по перевалу, две наши матери, и мы, навсегда исчезнувшие дети.


однажды в ноябре мы сели в электричку вечером в субботу и доехали до какой-то станции, вышли и двинули в темноте в лес; под ногами подмороженная слякоть и без снега ещё чернее. я ещё жила в той паршивой квартире на южной, и приходила к в. после лекций, в пять, у меня были ключи и ждала его с работы - и в его квартире было так холодно, и не было ни чая, ни воды, что мне приходилось идти в кофе-хаус в конце комсомольского и брать два стакана кофе с сиропом по флаеру, и пока я добегала обратно, они остывали. ближе к одиннадцати можно было начать готовить какой-нибудь феерический ужин с сыром, мёдом, бальзамическим уксусом, водкой и перцем, и ближе к полуночи он появился и предложил поехать переночевать в лес. я всегда думала, что лес это точно не для меня, потому что мне нравится тёплый пол в ванной и укрываться одеялом и вообще быть где-то подальше от всякой дикости, сырых поленьев, песен под гитару и всего такого. но тут я не раздумывая согласилась - все системы координат сдвинулись, и каждый новый опыт полезен. мы переписывались перед встречей на вокзале, кто что возьмёт, кто сухарики, а кто ножик; я предусмотрительно натянула термобельё, миллион тонких свитерков, которые были; в электричке в. достал из рюкзака детскую книжку про старого шведа петсона и его котёнка в зеленых штанах, которую купил днём на non-fiction, через два часа мы встретили в лесу женщину с ребёнком, которые шли на чей-то день рождения и потеряли нужную тропинку, а потом, когда уже нашли место, развели костёр и поставили палатку, в. отдал этот фонарик мне. никто не простудился, не обморозился и не умер, особенной дикости не встретилось, мы позавтракали сухариками с чаем, а потом сели на электричку и поехали на non'fiction, где купили несколько других книжек свена нурдквиста, и лыжный фонарик был у меня в кармане, хотя в москве слишком светло, всегда слишком светло, чтобы его надевать, но это важно - что он всегда там.


@темы: 365, círculo polar, itselle

19:32 

верхом на ките
мы снова в мире телефонной связи, скоростных дорог, денег и рекламы
после двух недель в хо, в школе йоги и медитации
после бесконечных подъемов в пять утра, карма-йоги, скучной еды, двух дней полной тишины
строго расписания и самого скучного рождественского ужина в мире
морозных рассветов и суфийских песен по вечерам
и галопа на исландских лошадках по заснеженным полям южной швеции,
которые быстро темнеют.
мы в лапландии, здесь время ночи, kaamos
тонны снега сковали всю тундру
во время лыжного бега на вершине сопки звук уходит в тишину, как в вату
(острый посвист лыжных палок)
и впереди появляется огромный олень.
(его следы на лыжне)
и за ним - плотная стена ледяного белого ветра.
все время очень низкая облачность.
горячий воздух сауны выталкивает нас в обжигающий снег.

красота становится очень острой

вот такое у нас показывают за окном,
четыре северных оленя (с предсказуемой судьбой)




а вот такое показывают снаружи:




запись создана: 06.01.2011 в 22:22

@темы: camera point, círculo polar, christmas tiger blues

11:06 

верхом на ките
вчера ездила одна, из киивакко в саариселку.
подвиг, конечно, небольшой, на дорогах никого. синий - как крепость.
но это было важно.
припарковаться у супермаркета, купить открытку и ванильный соус.
вернуться, припарковаться у дома.
зайти, почувствовать запах тостов, запах горящего дерева в камине, сказать "мы вернулись, все отлично".
(мне кажется, я ездила только ради этого)
положить ванильный соус в холодильник и забраться с ногами в кресло.

(еще вчера девятнадцать километров на лыжах, перевал через огромную сопку kiilopaa.
ветер занес снегом лыжню и мы едва одолели подъем, на самом закате.
жесткие, обветренные снежные дюны; тонкие рожки месяца)

на дороге к дому - множество оленьих следов.

@темы: círculo polar

02:03 

верхом на ките
мы допиваем горячий чай на кухне хостела skeppsholmen в стокгольме
приходят двое шведских ребят, делят на двоих сэндвич из seven-elevenки и бутылку колы, но что к чему я понимаю только когда один из них гладит другого по спине
англичанин с ноутбуком грызет сухари с кардамоном, и мы так уютно устроились на диване
в стокгольме тепло и ветер, перед съездом в город мы почему-то долго стоим на e4, пропускаем пожарную машину, техничку и скорую куда-то вперед, но потом все вдруг начинают ехать
в стокгольме закат и сбрасывают снег с крыш
мы приехали и успели покататься на коньках, выпить по чашке горячего шоколада, походить по памятным местам, сто раз поменять планы на завтра
а потом наступил вечер и мы долго шли пешком до хостела
мы спали всего четыре часа
и почему-то каждый наш день похож на битву
или каждый мой день похож на битву
когда я стараюсь быть сильнее себя
и ни на минуту не могу остановиться.
вчера утром мы уехали из киивакко. насыпали корм в птичьи кормушки, отпечатали в снегу последние следы, выгребли залу из камина. и уехали. возможно, мы еще окажемся там через год; двадцать два километра на лыжах, ну, пройдем еще мааленький километр, ледяной ветер на сопке kiilopaa, и хватит ныть, потому что сейчас ты проживаешь свое лучшее воспоминание, остановись и смотри, иди и смотри, сколько бы ни было впереди километров. все слишком неопределенно, чтобы мы могли думать об этом сейчас.
белые дороги: от саариселки до соданкюлы, от соданкюлы до рованиеми.
снег и небо одного цвета. я никогда такого раньше не видела. от этого отчаянного белого сразу болят глаза; и ты просто едешь, сколько бы ни было впереди, потому что кто-то должен ехать.
в хаапаранде мы покупаем шведскую телефонную карточку, чтобы позвонить в хостел, меняемся и мне достаются приключения с перекрытоой дорогой, которые потом опять возникнут на подъезде к стокгольму. ночью я засыпаю со картонным стаканом кофе в руке и он опрокидывается прямо на куртку. потом проезжаю еще сто километров до сундсвалля, три часа ночи, мы открываем кодовый ящик с ключами и устраиваемся на ночевку.
в хостелах по всей швеции - одинаковые одеяла и подушки, синие, с морскими эмблемами.
завтра у нас поиск учебника по шведскому, каток, кофе, музей космонова, где показывают кино про антарктику, кофе с карин, бесконечный старый город и ужин
а потом мы уезжаем в копенгаген

@темы: círculo polar, christmas tiger blues

00:11 

верхом на ките
в местной газете пишут:
количество северных сияний увеличивается
зима пришла вовремя, состояние снежного покрова было отличным
условия дикой природы лапландии могут очень быстро меняться, важно подготовиться к изменениям погодных условий
с собой должны быть запас теплой одежды, горячих напитков, продовольствия, средства для разведения костра
расписание автобуса можно найти на остановках, а также на досках объявлений в гостиницах
в августе в корестностях был найден золотой самородок весом 33 грамма
на санной горке следует не терять самообладания
а на лыжных трассах - быть приветливым с другими лыжниками
рея ювонен открыла кафе "saivu" на втором этаже торгового центра "siula"
художник веса юнттила присутствует на своей выставке в зале гостиницы "tunturi" с девяти вечера до полуночи, а в другое время ему можно позвонить
ночной лес живет своей таинственной жизнью
лыжник может слышать, как тихо потрескивает северное сияние
олень не представляет опасности для человека
в период синих сумерек чистый белый снег отражает и усиливает ночное море света от луны, звезд и планет




читать дальше

@темы: camera point, círculo polar, christmas tiger blues

01:50 

верхом на ките
мне нравится это время ночью, когда ты один в чужой комнате
слышны чьи-то шаги в коридоре
не можешь заснуть, не хочешь, не пытаешься, никому ничего не объясняешь.
я сворачиваюсь под одеялом в клубок и вспоминаю этнографический музей siida в инари.
самая северная деревня финляндии. люди, собаки, снегоходы, олени. плавные изгибы единственной дороги, которая ведет в норвегию.
ощущение льда под колесами, озеро, на островах которого живут саамские боги.
в музее была отличная выставка про комаров, про охотничьи луки и просто про север и его жизнь в двенадцать месяцев года.
на одной из фотографий была полярная лиса, белая шерсть, хвост, прищур глаз, окровавленная мордочка. на другой фотографии она сидела в снегу, свернувшись клубком, и грелась. я вспоминаю ее, ветер, смерзшийся снег, облепивший деревья, оленьи следы на лыжне. клети на крышах, в которых по старой привычке сушится оленье мясо. распил туш, запачканные фартуки рабочих, их огромные наушники, очки. я лежу под одеялом, которые одинаковые во всех хостелах, и в стокгольме совсем тепло, с утра будет снегопад, и мы будем кататься на коньках в компании шведских школьников. ночью совсем легко. утром и днем уже не так легко. если ты делаешь что-то в одиночку и впервые, то нужно быть готовым к тому, что у тебя не будет выходных, не будет ни одной передышки от себя самого и той ответственности, которую ты взвалил на плечи: изменить все. не просто переехать в другую страну, не быть ни к чему привязанным, сделать свое отношение к происходящему ровным и не зависящим от эмоций, а вывернуть пространство целиком и перестроить его. прервать цепочки кодов, автоматических ходов, ошибок, которые идут к тебе от родителей, а к ним от их родителей и дальше туда, где уже ничего не видно; перестать воспринимать как единственно верное то, что обусловлено воспитанием, кругом общения, принадлежностью к поколению; сделать своей единственной опорой неизвестность.
мы катаемся на коньках под музыку, последний раз я делала это в пять лет. в музее cosmonova на огромном экране мы смотрим, как вертолет летит над антарктикой, самым сухим, самым холодным, самым страшным местом в мире, и как два аквалангиста плывут внутри айсберга - там есть огромные пустоты, заполненные водой. вечером, когда мы обнимаемся с карин, которая уходит на йогу, смотрим друг другу в глаза, как мы делали во время суфийских песен по вечерам в хо. нужно было найти себе пару и спеть короткий куплет в шесть строчек, глядя в глаза своему партнеру, не отрываясь и - не закрываясь, простая песенка, спетая двадцать, тридцать, сорок раз превращалась в практику, а потом vigyana shakti говорила - ложитесь на пол, и выключала свет, и ты запоминал глаза каждого, даже если еще не успел выучить всех имен. я лежу, свернувшись в плотный клубок, как полярная лиса, как смерзшийся снег, и по привычке немножечко чувствую страх от того, что ничего этого не повторится, так больше не будет, и можно что-то не успеть, и в. говорит, что не может радоваться, потому что все время чувствует, что должен быть на пределе внимания, что чувствует, как что-то существует там за спиной, где ты этого не видишь и не можешь на это повлиять, но потом что-то происходит и страх отключается, потому что в экстремальных ситуациях или просто трудных временах отключаются все второстепенные системы. я слышу, как стая уток разрывает воду на взлете, и как кто-то ходит по коридору, и открывает магнитной карточкой какую-то другую дверь.

@темы: círculo polar, christmas tiger blues

02:14 

верхом на ките
13:10 

верхом на ките
пять вещей, которые нужно сделать в стокгольме
если вы оказались там зимой

1. покататься на коньках на бульваре kungsträdgården в самом центре города. каток работает с девяти утра, в некоторые дни - с одиннадцати. если вы придете туда утром, то, возможно, будете на льду совсем одни. из динамиков - майкл джексон, вокруг занятые люди спешат на работу, над катком горят гирлянды лампочек, снег и ветер усиливаются, варежки совсем мокрые и коньки все быстрее режут лед. чуть позже появляются школьники, они приходят на каток целыми классами и, пока мелочь катается, учителя стоят у барьера и разливают из термосов кофе. самые маленькие одеты в зеленые светоотражательные жилеты и, обув коньки, предпочитают передвигаться на четвереньках, как на пути к катку, так и на льду, так что нужно очень стараться и не задавить никого из ползущих. коньки, кстати, можно тут же взять напрокат, как жесткие хоккейные, так и фигурные. один час стоит пятьдесят крон для взрослых, и в два раза меньше для детей.

2. посмотреть один из фильмов на экране IMAX в cosmonova. cosmonova - проект внутри музея естественной истории, куполообразный экран площадью 760 кв. метров. это будет просто восторг для глаз и серьезная встряска для вестибулярного аппарата, который перестанет понимать, где и в каком положении вы находитесь, довольно скоро. из фильмов выбрать трудно: antarktica, deep sea, sea monsters, the search for life (одни ли мы во вселенной?), shackleton's antarctic adventure (про транс-антарктическую экспедицию, предпринятую в 1914 году, которая не достигла своей цели и превратилась в огромное испытание для участников), hubble (про спутник NASA). все фильмы на шведском, а на английском можно послушать, взяв специальные наушники. длительность - 25 или 45 минут, стоимость - шестьдесят или девяносто крон. мы выбрали "антарктику" и это был лучший фильм про континент, который мы видели. полет над равнинами льда вслед за вертолетом, погружение в заполненные водой пещеры внутри айсберга, имитация (но очень страшная), как идущий человек проваливается в трещину ледника и едиинственное, что спасает его от падения на самое дно, это веревка, которой он привязан к собственным санкам с поклажей. после фильма стоит исследовать и сам музей естественной истории.

3. добраться до острова djurgården (на трамвае номер 7 или пешком; пешком интереснее). сразу после моста вам нужно направо, в музей астрид линдгрен и детей "юнибаккен". вы сразу поймете, что это именно он, по парковке колясок у входа. внутри интересно, потому что там есть дома из книжек астрид линдгрен, туве янссон и некоторых других шведских писателей, в которых можно лазить, даже если вы довольно большого размера. во-вторых, там есть очень классный инженерный проект: волшебный поезд, сев в вагон которого, вы проедете мимо хутора катхульт, где эмиль поднимает свою сестренку иду на флагшток, пролетите над стокгольмом, где карлсон описывает круги вокруг башни, и увидите яблочные долины нангиялы, куда попали братья львиное сердце, калле и юнатан, после того как умерли. поезд отходит от деревянной станции, а текст рассказа, который вы слышите по пути, написала астрид линдгрен. потом в музее еще есть дети. они будут попадаться вам повсюду, они ползают, бегают и падают, ищут родителей, катаются с горок на вилле "курица", едят яблоки, теряют свои вещи, забираются выступать на маленькую сцену с синими бархатными шторами и еще много всего. в холле, где на стенах тролли и леса john bauer, родители садятся прямо на пол, чтобы натянуть на ребенка носки или комбинезоны, и мне кажется, что самое-самое в юнибаккене, как раз дети и родители, которые приходят туда вместе и вместе проводят время. ну, хорошо, и блинчики с малиновым вареньем и взбитыми сливками в кафе, - это тоже очень, очень здорово. входной билет стоит 110 крон, для мелких - дешевле, но сколько, я не помню.

4. скансен. скансен тоже находится на юргордене, и там столько дел, которые нужно переделать! скансен - это этнографический музей, парк, зоопарк. деревня ремесел, пустынные дорожки, мельницы и животные. нужно зайти в стекольную мастерскую и остаться там надолго, пусть даже мастер в клетчатой рубашке делает совершенно похожие стеклянные шары, но вы поймете процесс, согреетесь и можете перекинуться с ним парой слов. кажется, там даже можно попробовать поработать самому, но о таком развлечении нужно договариваться заранее. гончарная мастерская, скобяная лавка, почта и булочная. в булочной вас встречают совершенно сказочные румяные пекари в белом, которые пекут и продают булочки с корицей, булочки с марципаном, шафранные булочки; а в гончарной мастерской нас угостили яблоками и грецкими орехами, хотя мы просто зашли на минутку. в скобяной лавке продают гвозди, веревки, формочки для печенья, велосипед, каминные щипцы и всякие другие необходимые в хозяйстве вещи, и кассовый аппарат по возрасту, кажется, приближается к хозяину - а хозяину около восьмидесяти. кроме этого, в скансене множество крошечных кафе-кондитерских, и несколько кафе побольше, в зоопарке мне больше всего нравится тюлень, в глёг добавляют миндаль и изюм, а однажды я встретила там старика, которые изображал разных птиц, и выходило просто потрясающе. входной билет - 140 крон (но в рождество туда можно попасть за просто так).

5. просто ходить по городу. надеть шапку, взять карту и просто ходить по городу. люди в стокгольме невероятно красивы. то есть, вы, конечно, увидите не только просто красивых людей. велосипедисты, палатка с хот-догами, группа марафонских бегунов, лодки, взгляд человека, который работает вывеской, пакетики с салатами, которые несут на работу, школьная экскурсия, которую видно издалека, потому что на детях светоотражательные жилеты. трамвай номер семь, короткий маршрут. окна, каждое из которых говорит: я окно дома и очень, очень хорошего, уютного и отличного дома. центральные улицы, полные самых разных языков; за людьми всегда очень интересно наблюдать, особенно за людьми, которые оказались в чужой стране. центральные улицы залиты светом, но потом одна из улиц обязательно приводит в старый город, и это одно из лучших мест в стокгольме. в кафе, которые здесь находятся, обязательно есть какое-нибудь холодное каменное подземелье, в магазинах много уютных вещей: деревянные ангелы, войлочные шапки, олени, лошадки из даларны, стеклянные цветы, и тут гораздо интереснее смотреть на витрины, чем выбирать что-то одно. до рождества стокгольм очень праздничный, и в первые десять дней января он тоже нежный, медленный и пустынный, а потом адвентские звезды в окнах сменяются на обычные лампы и жизнь начинает двигаться ощутимо быстрее.
(очень вкусные кофе и горячий шоколад, чтобы передохнуть и согреться, - в кофейнях wayne's coffee, они попадаются очень часто. особенно горячий шоколад)

на самом деле вещей больше, но мы в копенгагене и нужно идти
потом я напишу что-нибудь еще
мы стояли на палубе парома через каттегат и смотрели, как к нам приближается дания
здесь нет снега, зато есть велосипедисты
по намекам и недосказанным предложениям мы понимаем, что старая ирина, сводная сестра т.н., которую в начале декабря мы перевезли из одного приюта в другой, - умерла
т.н. просит зайти в какую-нибудь церковь



@темы: círculo polar, christmas tiger blues

00:28 

верхом на ките
про карма-йогу говорят, что главное в ней - выполнение предписанных обязанностей без привязанности к плодам своего труда. но никто не говорит, что ты можешь вовсю получать от этого удовольствие. примерно как от хорошей музыки, только как если бы музыкой был ты сам.
окей. в хо карма-йога начиналась после утреннего класса и пшеничного чая daliah. мы сидели в столовой, глядя на снег, и грея руки о высокие стеклянные стаканы, когда появлялся педро и принимался распределять задания. карма-йога дает тебе колоссальное ощущение выполненного долга и собственной необходимости, а кроме того и практической пользы от нее масса. мы расчищали двор и дорожки от снега, шили чехлы для ковриков, мыли полы, окна и стекла дверей, готовили еду, таскали дрова, убирали конюшни и чистили лошадей, красили стены, пристраивали дополнительную комнату к rosen house и порой не без риска для жизни. например, огромный датчанин туэ чуть не свалился с крыши, когда полез туда счищать снег; а старая финка ума преувеличила свои возможности, вызвавшись носить дрова в эккебакен. мне поручили счищать лед с самой огромной лошадки в двадцатиградусный мороз, но я не удержалась и даже тут получила удовольствие. ты трудишься не для собственного материального блага и все говорят, что в карма-йоге важно бескорыстие и отсутствие заинтересованности; ты делаешь то, что должно быть сделано. но у меня ничего не получалось. все задания доставляли мне такое удовольствие, мне так нравился сам процесс, а также то, что получалось в конце (чистые стойла и чистые кони, которые едят свою морковку; раскопанная тропинка на холм; яркая гора порезанной тыквы-хоккайдо среди кухонного алюминия и запах хлеба в конвекционной печи), что налицо была моя личная, совсем личная заинтересованность. мне нравилось молчание во время работы и запрет на small chats, оставаться одной на поле с шестью лошадьми и разбрасывать корм в снегу, уворачиваясь от их настойчивых преследований, бросать лопату в снег и смотреть, как солнце поднимается над холмом, освещая эккебаккен, мастерскую и летний навес. чаще всего я была в конюшнях, с лошадьми или на кухне, и, пожалуй, на кухне было интереснее всего.

я попала туда в первый же день, когда правила были еще не строгими и говорить было можно. потом появился запрет на разговоры во время работы и в столовой, а в последние дни была полная тишина на два дня. кухня в хо - это спуститься по лестнице, в конце коридора и налево. ты надеваешь фартук и кроки, моешь и дезинфицируешь руки, а потом идешь к лотте и лотта дает тебе какую-нибудь задачу. лотта - это высокая шведка. она коротко острижена и похожа на мальчишку. лотта курносый нос! короче, она то, что надо. чаще всего тебя отправляют в специальную комнату для чистки овощей и ты чистишь картошку, тыкву, морковку, бататы, в четыре или в шесть рук. острые ножи, холодная вода, очистки, очистки. тот, кто приходит последним, обычно встает за посудомоечную машину. еда в хо, натурально, вегетарианская, а после шанк пракшаланы исключаются молочные продукты, свежие фрукты и овощи. никакого чая или кофе: только травяной настой или холодная вода. в то первое утро мы чистили картошку на пару с кристером, он из стокгольма, из семьи профессиональных пекарей. признался, что специально проник на кухню в первый же день: сам он работает приглашенным поваром и ему интересно посмотреть, как здесь все устроено. для дилетантов, сказал он, здесь вполне ничего. ян отправил в печь двенадцать хлебов и они начали проявлять себя как раз, когда мы закончили чистить картошку и вернулись из специальной комнаты; в кухне пахло как в булочной. лотта размешивала бобы, норвежка олауг готовила пасту из подсолнечных семечек и у нас с кристером были розовые, детские от воды пальцы. когда время карма-йоги заканчивается, то откуда ни возьмись появляется педро. он звонит в колокольчик и возвещает: karma-yoga is over! welcome to the yoga-room! этот колокольчик слышно даже в эккебаккене, через поле. я уходила последней и, растирая в ладонях крем, спросила лотту, как сказать по-шведски - спасибо, еще увидимся?
- tack, - сказала лотта, - vi ses.
потом в какой-то другой день карин научила меня слову "лошадь"; а термодор в день шанк пракшаланы - как считать от одного до трех и "одиннадцатый стакан"; а до этого даша в стокгольме сказала, что пчела - это humla; а в фильме "fucking Åmål " за русским переводом было слышно, как элин просит о чем-то джессику и говорит при этом - "пожалуйста, прости", но почему-то первым в этом списке все равно стоит "увидимся". это второй скандинавский язык, который я начинаю, и, судя по всему, он будет гораздо проще, чем финский. увидимся. vi ses.

потом, через десять дней после нового года, мы считаем знаки копенгагена. мы стоим на палубе парома через каттегат и дания приближается к нам. там темно. выехав на трассу, мы отмечаем: темно и совсем другое ощущение от движения. они ездят очень резко, не обозначают перестроения, превышают скорость. они другие. здесь нет снега и поэтому очень темно.
знаки: это туман - в тумане скрываются верхушки аттракционов в парке тиволи, закрытом до весны. велосипедисты - велосипедисты это очень большой поток, и они делают сигналы о своих перестроениях. лед - весь канал скован льдом, но очень неровным, на таком льду нельзя кататься на коньках. равнодушие.
держать машину в дании очень дорого: дорого купить, дорого обслуживать, бензин ужасно дорогой, не говоря уже о парковке. ни один из прохожих не может дать нам ответа, когда ночью в старом городе мы пытаемся выяснить, можно ли оставить синего на улице, которую мы присмотрели. "да у меня никогда в жизни не было машины!" - не останавливаясь, сообщает нам сорокалетний в пальто, которому здесь в москве подошел бы свой собственный джип и свой собственный театр. и исчезает в сыром темном воздухе вместе со своими товарищами, смехом, небрежным шарфом. одна щека у него чуть алее, чем другая, как будто он сидел у камина. в конце концов: не ближе десяти метров от перекрестка! никогда напротив подъезда! никогда на месте для инвалидов! никогда без парковочного билета! только на обозначенных белыми линиями местах! держать машину в дании - очень неудобно, для этого все условия. наконец, мы оставляем синего на крошечной улице, снабженного необходимым парковочным билетом ("включай сигнализацию, если что, мы будем поблизости" ), и идем пить кофе, а он исчезает в снегопаде. с неба бросают именно столько снега, чтобы для одних было романтично, а для других не страшно от каменной черноты копенгагена, и чтобы на следующее утро от этого снега не осталось и следа.

комнатная собачка в хостеле лижет мне пальцы, подходя познакомиться. на завтрак дыня, а на обед айриш-кофе в планетарии. "вас двое и вы можете сесть только за столик для двоих!" - арабский веганский буфет за девяносто девять крон и многочисленные кафе почти без обстановки, но с настоящим камином; цветы на улицах - все-таки копенгаген такой юг, даже по сравнению со стокгольмом, не говоря уже о лулео, каликсе, рованиеми и дальше вверх. мы ходим пешком, ищем каток и не находим его; смотрим в планетарии большой imax-фильм про симбиоз рыб на дне моря; делим на двоих черничный ("но почему он зеленый?" ) маффин из "7-11" и ищем церковь. за завтраком приходи смс от коли, в которой он выражает соболезнования; и мы быстро понимаем, что это ирина, сразу догадываемся. а мама в., деликатная душа, как ей свойственно, не захотела нас расстраивать и ничего не рассказала; когда мы пишем ей, то она кратко просит зайти в церковь, потому что похороны как раз сегодня, а остальное обещает рассказать потом. все церкви уже закрыты, когда мы выходим из планетария, и мы решаем зайти на следующий день в кёльнский собор, потому что так сложен маршрут.
когда мы возвращаемся за свой стол только для двоих с тарелками, полными острых салатов и горячих овощей, похожих по форме на космические ракеты, то на стенде с открытками я вдруг нахожу открытку с надписью "ses vi?". это не почтовая, а рекламная открытка. буквы как будто вышиты на белом полотнище. я сажусь за стол и у меня вдруг появляется ощущения, что это вся швеция спрашивает: увидимся? вся швеция: и даша с юханом, которые мчатся на коньках по льду, и карин, которая сейчас вместе с командой инженеров разрабатывает проект реконструкции одной из стокгольмских площадей, и кари с лиисой и их незабываемая овчарка нелли, которая не лает на медведя, потому что ей не нравится звук ружейного выстрела; и кристин, норвежка с лофотенских островов, которая заботится о лошадях в хо; короче, все люди, с которыми тебе было хорошо, и все места, где ты был безоговорочно, порой безосновательно счастлив, счастлив на вдох и на выдох, счастлив до такой степени, что ты уже перестаешь быть собой и своей биографией и становишься просто светом.
я сижу в маленьком веганском ресторане в центре копенгагена и копенгаген кажется мне самым угрюмым, самым мрачном отрывком в этом блюзе, и передо мной пустая тарелка, скомканная салфетка, приборы с чуть смещенным центром тяжести, горящая свеча и открытка, и я совсем не хочу думать о том, что впереди, и этот вопрос, первые слова на шведском, у меня в руках: увидимся? он превращается в: - ты будешь счастлив еще? ты сможешь?

и потом мы гоним до мюнхена по немецким трассам, они очень утомительные, на них все самолеты, едут под сто шестьдесят; и один час такой дороги выматывает также, как три часа по какой-нибудь скандинавской дороге; мы слушаем subterranean homesick blues боба дилана и нескончаемый гул трех полос в одну сторону и трех полос в другую; в кёльне, в веймаре, в ильменау нас застает дождь и на площадях бьют часы; однажды мы видим сразу целых три тягача, которые везут лопасти ветряков, длинные, как самолетные крылья, а потом в мюнхене мы действительно садимся в самолет, а синий остается ждать нас на holiday parking, к которой нужно ехать из терминала на автобусе, мы поднимаемся в небо; и когда-то кто-то из нас спросил: перелетные птицы, когда они думают, что возвращаются - когда летят на юг или когда летят на север? как у них обстоят с этим дела?

@темы: itselle, christmas tiger blues, círculo polar

16:00 

верхом на ките
02:06 

верхом на ките
"- а это моя жена. - вот это? - да. - дикая кошка? - да. дикая кошка, которую заперли в клетке".




"цвет сакуры" (Kirschbluten) - режиссер дорис дёри

читать дальше

@темы: lukea, círculo polar

10:04 

верхом на ките
18:20 

lomo cam

верхом на ките
сегодня день фотографий!
я хотела выложить снимки герцег-нови (здесь цветет жасмин и грозы), но тут, наконец, нашлось место, где можно отсканировать пленки. поэтому сначала финляндия.

на юге:




и на севере:
читать дальше

@темы: círculo polar, camera point

00:32 

верхом на ките
в стокгольме 18 декабря, рождественские ярмарки и
снегопад

@темы: christmas tiger blues, camera point, círculo polar

20:42 

верхом на ките
... но есть три стрелы времени, которые позволяют отличить прошлое от будущего:

- термодинамическая (согласно закону термодинамики, любая замкнутая система движется от состояния абсолютного порядка к беспорядку, то есть, к "смерти" )

- психологическая (человек помнит прошлое, но, за редкими исключениями, никто не помнит будущего)

- космогоническая (Вселенная расширяется от прошлого к будущему и пока не собирается схлопываться обратно)

все три стрелы пока направлены в одну сторону и почти все ученые предполагают, что при развороте космологической стрелы (когда вселенная начнет схлопываться), две другие не поменяют направления. то есть, деревья не станут прятаться обратно в землю и разбитая чашка не взлетит на стол снова целой.

- пишет мне маша, я как могу тяну с ответом, даже тяну с тем, чтобы прочитать ее письмо,
потому что, когда после прочтения у меня есть два варианта - либо заплакать, либо тут же взяться за какую-нибудь бумагу, чтобы написать ей ответ,
я не могу сделать ни того, ни другого
у котят сегодня открылись глаза, но, кажется, они пока смотрят не сюда


@темы: itselle, círculo polar

15:00 

helsinki

верхом на ките
c 3 по 8 октября мы будем в хельсинки

останавливаемся в eurohostel в районе katajanokka
(26 евро за человека, 2.5 евро скидка с HI Hostelling Organisation Card)

(первоначально я выбрала hostel suomenlinna, чтобы жить на острове,
но еврохостел оказался более подходящим)

в этом посте я буду записывать все, что планирую сделать за эти пять дней
музеи, еда, плавать, сауна, верховая езда, йога, аттракционы и т.д.
плюс практическая информация
чтобы ничего не забыть

1. vantaa airport - city center
можно добраться на автобусах finnair (смотреть расписание) 6.20 евро в один конец
и на автобусах городской линии 61 и 61 V (смотреть расписание) 2 евро, билет действует один час
оба приходят к вокзалу
дорога занимает 20-25 минут
я выбираю автобус номер 61, он начинает ходить раньше, чем finnair,
и уже в 4.10 утра отправляется в свой первый рейс

2. фестиваль трески!
хорошо звучит) на главном рынке около порта и без того невозможное количество рыбных пирожков, шоколадных киосков, ресторанов и кафе, которые ютятся на крошечных площадях, а с 3 по 8 октября приедут все товарищи, которые занимаются добычей и заготовкой балтийской трески
(я хочу в морошковом соусе)

3. сауна kotiharju в каллио. топится настоящим деревом, работает с 1928 года, как сообщает сайт visithelsinki.fi, и там до сих пор есть какие-то washing ladies, которые помогут вам как следует очистить тело и душу. я пойду в сауну только если минус тридцать, я замерзла в лесу, и вокруг тишина великих лапландских снегов, так что в хельсинки - это для в. ) часы работы: Tue-Fri 14-20, Sat 13-19. берут: 10 евро для взрослых, 7,5 евро для студентов; 7 евро - услуги тех самых washing ladies
(я посмотрела видео на youtube: нет, эти не совсем то, о чем мы с в. уже принялись мечтать. это больше похоже на банщиц, кошмар моего детства)

4. лютеранская церковь temppeliaukio: очень знаменитая церковь в скале, с прекрасной акустикой. мне нравится спокойное и свободное пространство в лютеранских церквях; здесь чувство покоя усиливается тем, как естественно и здорово архитектура следует законам природы. до церкви можно дойти пешком из центра, но я еще не составила интересный маршрут.



5. спортивный клуб yogarocks - кроме фитнеса и классов по хот-йоге, у них есть еще прекрасная стена для боулдеринга. и мы отправимся туда именно за этим: полезем на стену, как девочка на фотографии. я никогда не пробовала, но у меня впереди вообще еще много всего, что я не пробовала ) натренировавшись в зале, можно будет попробовать взобраться на какую-нибудь настоящую скалу. цены и расписание я напишу позже, когда разберусь, что к чему - на сайте все на финском




6. парк аттракционов и развлечений linnanmaki. вообще, этот парк открыт до конца сентября, но как раз во время осенних каникул он на некоторое время возобновляет свою работу: 7 октября там начинается карнавал огней. так что кроме обычных американских горок, колеса обозрения и т.д, вас ждет иллюминация и цирковые представления. нас ждет аттракцион raketti - подъём на высоту 60 м и свободное падение обратно; кроме разных нестрашных каруселей, вагончиков и качелей. в обычное время билет для всех, кто выше 120 см, на весь день стоит 37 евро, для детей ростом меньше 120 см - 23 евро, для тех, кто меньше 100 см - 18 евро.

аттракцион raketti зимой


***

вы были в хельсинки? вы знаете, что нужно обязательно увидеть, и куда обязательно сходить?
где лучше бегать? куда идти потанцевать? что интересного в октябре?
будет здорово, если вы напишите в комментариях ))
запись создана: 15.08.2011 в 17:24

@темы: círculo polar

17:43 

верхом на ките
c 2002 года на северном полюсе проводится марафон
сорок два километра и сто девяносто пять метров, минус тридцать пять, девять кругов по трассе (снег, льдины, полярное солнце, которое кружит по небу горизонтально)
в первый раз этот марафон пробежал один человек, ричард донован (сейчас он директор марафона)
на следующий год на забег вышли десять человек
еще через год - двадцать семь
(среди них, кстати, был муж моей любимой татьяны евгеньевны
и он пришел первым)
ничего себе цель, среди прочих

пробежать полярный марафон
(года через три)

@темы: círculo polar, itselle

LOVE TAKES PRACTICE

главная