• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: itselle (список заголовков)
15:44 

верхом на ките
мы сидели в «фирме», на балконе, и вечерний официант саша бродил по залу – то с сигаретой, то с телефоном, одинокий хозяин места в зеленом фартуке. сначала грохнуло, потом был порыв ветра, потом начался дождь, и парковый бомж пришел и сел под балконом. саша втащил крошечный холодильник с мороженым "frikam" внутрь и убрал все подушки со стульев на террасе. вообще подушки он убрал заранее, очень предусмотрительно. в холодильнике всего четыре вида мороженого: плазма с печеньем, ваниль, лесные ягоды и шоколад. когда начался дождь, то стало понятно, что мы пока никуда не идем. завтра будет марафон - от герцег-нови до нивицы, это на той стороне бухты. мы открыли гугл-карты и посмотрели расстояние: получилось, будут плыть два километра через бухту. я вдруг вспомнила зимние вечера в «кофебине» после работы. за окнами темно и сыро, иногда начинает падать снег. но в основном, просто темно. я закончила свою смену. я жду машу, чтобы позаниматься с ней итальянским. сажусь пока за стол, ем киш со шпинатом, пью эспрессо, добавив корицы, смотрю на своё отражение. кофейня вокруг гудит, я вижу на темном стекле силуэты людей в очереди, гриву в. лаппы, спину андрея, породистый профиль ирены, или её узкую спину, и какие-то другие, незнакомые фигуры. рядом со мной лысая женщина, учит то ли иврит, то ли что-то восточное, здесь в каждом углу учат по языку: многие наловчились учить. на фрунзенской ремонт и поэтому мы каждый вечер ездим ночевать на открытое шоссе, это на самом краю леса, конечная остановка третьего трамвая, девятый этаж. засыпаем около часа, встаем в пять и по новой. еще один одинаковый день. длинная смена, нескончаемый тусклый вечер, усталость. мне нравится разворачивать вилку и нож, аккуратно завернутые в салфетку, мною же. я ловко ловлю их. маша приходит и как всегда блестит. веки, лоб, волосы. тот же нежный фиолетовый отблеск вокруг глаз, как будто она родная цветам, воде, ффелии, чему-то тоскливому и смертному. маша теперь учится в школе родченко. мы встречаемся все реже. я изображаю итальянские глаголы. есть, пить, боятся, говорить. мы говорим о том, как не замерзнуть в финляндии. мы собираемся вместе поехать в финляндию на новый год. теплые штаны, термобелье, куртка, ботинки. жизнь в минус тридцать есть, еще какая. потом оказывается, что лысая женщина за соседним столиком просит у маши мой телефон, ей тоже нужен итальянский, но я бросаю работу, уезжаю в финляндию, и она никогда не звонит. я больше никогда никого из них не вижу: ни ирены, ни в. лаппы, ни его жену, ни его сына, ни множество пар, ни брата с сестрой, которые заезжали по выходным съесть сэндвич, ни аню, кукольного офис-менеджера с накрашенными глазками, ни теток из банка, от которых за столом все время слышалось: а мой-то! – и машу, после этой длинной финской дороги, я тоже не вижу.

моя дорога начинается сразу после границы: я сажусь за руль, под колесами лед, до нового года три часа. в отдалении из темноты взрываются редкие фейерверки, в остальном тихо. я опасаюсь обочин, поворотов, ремонта на дорогах, всех встречных, всех догоняющих, всех вообще, а также возможных животных, светофоров, крупных населенных пунктов. не говоря уже об огромных траках. я не опасаюсь льда, потому что мне его не избежать. за полярным кругом, за сто километров к северу от рованиеми, шоссе идет по взлетной полосе бывшего аэродрома, солнце бьет нам в самый лоб, низкое, красновато-золотое и вьется снежная пыль, мы почти взлетаем. на заднем сиденье слева – маша, справа – мама в. наши лыжи, наши сумки, бумага для рисования. на заправках мы покупаем по стаканчику горячего какао и я выхожу сделать первый глоток на улицу, на мгновение внутри меня вспыхивает огонь, вокруг синие и лиловые пустыни мороза, неподвижный свет заправки, бензиновые шланги, с грохотом прошедший мимо длинный грузовик. мы возвращаемся на шоссе и даже в. задремывает от бесконечного повторения льда, полосы деревьев, полосы поля. я воспринимаю это как проявление доверия. однажды ночью я торможу в пол, все просыпаются, смотрят на оленя. куда мы едем, почему мы еще не приехали. он стоит, зимний, космический, темный зверь. глаза как у всех зверей в свете фар. когда видишь зверей ночью во время одинокого движения по пустынной стране, то перехватывает дыхание, хочешь не хочешь. у меня перехватывает дыхание даже от белки. она кажется черной на снегу, проскальзывает между колесами, я даже не успеваю нажать на тормоз. кролики, застывшие на обочинах, совсем белые, их с трудом различаешь. иногда кто-то просит остановиться и фотографирует природу. я даже не выхожу из машины. ночного оленя никто не фотографирует. я объезжаю его и делаю машине навстречу знак, чтобы она была осторожней. в россии так предупреждают о засадах, здесь – об оленях.


потом мы куда-то приезжаем, в доме нет воды и машина не заводится несколько дней, стоят морозы. ночью, когда все заснули после ужина, я растапливаю снег в кастрюле на плите и мою посуду. в шкафчике есть упаковка кофе и фильтры. вместо душа в. бросается в снег и плавает в нем. я тоже так делаю, потому что я всегда прыгаю, когда он прыгает; неважно, куда. я никогда не могу от этого удержаться. я прыгаю в снег, в раскаленную сауну, в глубокое озеро с вышки в пять метров, в ледяной ручей, во все изнурительные тренировки и голодания, которые он устраивает. сначала все это чуждо мне, но я не могу удержаться в стороне, на берегу, внутри дома. утром я встаю первая, заворачиваюсь в полотенце и выхожу в застывшие минус тридцать один. в снегу – черная кайма сажи вокруг уличной свечи, которую мы зажигали вчера вечером. небо такого тихого сиреневого цвета. еще одна потухшая свеча около дровяного сарая. я выбираю такое место, чтобы меня не было видно из окон, скидываю полотенце и ныряю в снег лицом, колкий, но мягкий. я переворачиваюсь на спину и вижу это нежное северное небо. очень крутое небо. все спят после долгого дня дороги, уже восемь часов, воды в трубах по-прежнему нет. я проверяю, её нет. мне не хочется возвращаться в дом, хотя на мне всего лишь одно полотенце. сегодня первое января. нет, может быть, второе. после завтрака мы звоним по телефону, который указан как телефон для решения проблем, нам отвечает тоони. по-английски – ни слова. мы говорим по-фински: - это киивакко. вода – нет.

тоони приезжает через сорок минут на красном фургоне, сразу лезет куда-то на крышу, потом заходит в ванну, смотрит трубы, говорит по-фински много, потом заключает:
- айс!
- айс! – соглашаемся мы.
- ноу уатер, - поясняет тоони и указывает на трубу и на землю, - айс!
мы смеемся вместе с ним, он уезжает и возвращается с напарником. у напарника такая борода! он пытается исправить трубу, но он такой огромный, что с трудом помещается в ванной, у него мало что выходит. тоони объясняет нам:
- айс!
может быть, вода появится, если немного потеплеет.
может быть, тогда и наша машина заведется, пока она не заводится.

зато начальник тоони распоряжается вернуть нам двести евро за такие дела. на эти двести евро мы берем два снегохода, когда уже изрядно стемнело, и отправляемся делать самую длинную петлю, из тех маршрутов, которые указаны на карте. маша за моей спиной замерзает, но не хочет меняться. тот, кто сзади, всегда мерзнет. тот, кто спереди, - никогда. у меня горят пальцы. руки немеют, потому что снегоход тяжелее меня. мне нужно много сил, чтобы с ним справиться. сквозь шлем и толстый комбинезон я не чувствую никакого ветра. впереди красные огоньки снегохода в., то и дело они скрываются за поворотом или в низине. я не чувствую машу сзади и все время оглядываюсь проверить, держится ли она еще, потому что нас раскачивает и бросает. я представляю, что нам нужно пройти всё расстояние, как можно быстрее, потому что вот-вот начнется метель. нужно успеть до стоянки. я не хочу ночевать в снежной пещере. я не хочу вмерзнуть в снег, как амундсен, когда ему было двадцать. большей частью мы несемся по лесу, иногда я срезаю дорогу, ныряю прямо в снег и нас швыряет на целине, снегоход переваливается и кое-где немножко буксует, надо прибавить, потом впереди опять возникают красные огни первого снегохода; он поджидает нас. под шлемом у каждого балаклавы: они закрывают нос и рот. взобравшись на сопку, мы оказываемся совсем одни среди черного ветра. мы останавливаемся и оглядываемся вокруг. круглое черное небо. ни одного цвета, кроме черного и снега. никаких деревьев. ветер. огромная снежная равнина. мы проезжаем странные ворота с занавесами из толстых веревок. в свете фар они раскачиваются на ветру, как места для камланий, как живые знаки и предупреждения. это просто загородки для оленей, веревки пугают оленей. но вместе с тем это не просто загородки для оленей. мы ныряем в них и оказываемся по другую сторону. вообще-то, нет еще и семи часов, но стемнело уже в четыре. нам нужно продержаться еще несколько километров, хотя у меня совсем затекли руки. я смотрю на ныряющие, исчезающие огоньки первого снегохода и представляю, что мы едем спасать кого-то, кто нуждается в нашей помощи, что я здесь так давно, что мне не нужны метки на столбах, обозначающие трассу для снегоходов, что я и так чувствую этот снег, на снегоходе, на лыжах или на оленьей упряжке. что мы мчимся быстрее, чем на самом деле, и что нам не надо возвращать снегоходы к другим снегоходам на заправке neste, и что не надо возвращать комбинезоны к другим комбинезонам, и шерстяные носки к другим прокатным шерстяным носкам. я хочу превратить платное развлечение в историю с концом, который пока никому неизвестен. я проверяю, со мной ли еще маша. я вспоминаю, что всегда есть ответственность; и ни одна история с неясным концом больше не может это перевесить: у меня есть ответственность. проложить дорогу, принять решение, предложить порядок действий и сделать так, чтобы никто не падал духом.


я веду машину по льду рано утром, и все, кроме меня, спят. я понимаю, что у этой истории такой же неясный конец, ровно такой же неясный конец, как у тех, которые я придумываю бесконечно, с самого детства, в попытке не остаться один на один с единственным вариантом происходящего. я не хочу смирятся с тем, что есть только один вариант, одна возможность, одна попытка. я не хочу смиряться с единственностью. тем не менее, в этой истории я не могу остановиться в любой момент и начать все сначала. эту историю мне придется прожить до самого конца. на взлетной полосе передо мной никого нет, совсем никого. нежное полярное небо сразу после заката. я аккуратно прибавляю скорость и чувствую, что вот-вот связь между колесами и льдом оборвется, и мы взлетим там, где больше нет аэродрома, в ста километрах к северу от полярного круга, между рованиеми и соданкюлой, когда вот-вот начнет светать. только в. просыпается, почувствовав ускорение, маша и мама в. продолжают спать.

@темы: círculo polar, itselle

11:49 

верхом на ките


сначала мы жили в классной квартире с полосатыми занавесками, потом поженились, потом уехали в свадебное путешествие, пользовались чистым электричеством ветра, нашли на одной заправке бесплатный батут и прыгали, прыгали, прыгали, а потом переехали в такой крошечный офис без полосатых занавесок, но в целом это можно рассматривать как улучшение жилищных условий


just married

@темы: 365, camera point, itselle

01:26 

верхом на ките
грустная уфа
так много снега
пустой парк
колесо обозрения
орбита
дорога до дома
пятиэтажки


@темы: 365, camera point, itselle

02:34 

верхом на ките
это смешно, но я скучаю по своему фонарику, который одевается на лоб. я скучаю по лыжному фонарику, который всегда у меня в кармане, - в швеции, норвегии, в финляндии. на берегу ботнического залива - я возвращаюсь из душа, кодовую дверь которого я открывала ножом, потому что мы приехали поздно и не успели получить ключей от душа на рецепции. на лыжной трассе - уже стемнело, в четыре часа дня, не везде есть фонари, шумное, искристое дыхание, шорох лыж о снег, такой громкий. в подосинках однажды в ноябре, когда нужно найти место для ночёвки, и мы идём вдвоём по просеке, в слякотной темноте за спиной слышны гудки электричек. хотя мне с детства кажется, что электрички вскрикивают, и что рельсы это одна сплошная тоска. потому что все от тебя уезжают - в адлер, в хабаровск, в москву, - это больно; и всегда приходится возвращаться, при этом часто не выспавшись, - это больно. можно объяснить это тем, что в детстве у меня не было лыжного фонарика, чтобы всегда видеть то, что находится перед тобой и перемещать темноту за спину. можно найти и другие причины.

пусть у меня практически нет времени для себя и нет времени написать, я собираюсь ничего не забыть, я собираюсь работать со своим прошлым, сейчас и потом, как с кинофильмом, как с карточками, как с материалом для систематизации. Я собираюсь всё переделать, пережить всё заново и всё объяснить, всё равно ничего не забуду.
(рано или поздно придется отбросить надежды на лучшее прошлое).


движение в августе, движение в сентябре, каждый день разбит на одно усилие за другим, сделать это, сделать следующее, сделать вдох, сделать ещё шаг и ещё раз сделать что-то новое, или что-то трудное, или что-то для другого. и никуда не исчезает. ну, во-первых, тренировки, тренировки это всегда до полного изнеможения, я лежу на коврике и качаю пресс, а котята - побольше и поменьше - смотрят на меня; делаю один подход, и в паузу тот, который поменьше, зевает и я замечаю, что он по-прежнему боится; делаю второй подход, тридцать три раза стягиваю ноги и корпус в группировку, останавливаясь в каждом крайнем положении, и лежу потом, глядя в небо сквозь листья винограда (начинают желтеть; можно использовать когда-нибудь на ужин); и коты - один из-за угла дома, другой из-за пустотелого кирпича, сумерки, запах дыма, сладкий запах дыма. однажды мы возвращаемся в герцег-нови, на подъёме, где недавно сбили огромного ротвейлера, и он целое утро лежал на обочине, окоченевший, черный, с растопыренными лапами, я внезапно чувствую этот запах дыма, возникший из темноты, где все жгут листья и мусор у себя во дворах, за домами, и он смутно напоминает мне детство, потому что в детстве этот запах вызывал во мне тоску и страх. последний костёр в затоне, тридцать первого августа, перед школой; мы забираемся с сёстрами на крышу гаража и долго лежим там, среди мелкой ранетки, пока нас не начинают искать, и тогда мы затихаем, лежим молча, переглядываясь, пока не выдаём себя смехом. и когда мы спускаемся, через полчаса, нас наказывают, потому что моя мама и мама моих сестрёнок испугались почти до слёз и не звонили в милицию только потому что в деревне нет телефона, а отцы уже выпили; выпили и начали мариновать мясо. мы пишем на бумажках свои тайные желания на будущий год и бросаем их в костёр, позвав на помощь всякие важные силы, торжественно и невозмутимо, как кошки, под насмешливыми взглядами взрослых. бассейн в саду уже полон головастиков и всякой живности похуже, под вечер становится холодно, и, несмотря на то, что мы смеялись, лёжа на крыше гаража и глядя на реку, несмотря на то, что мы все трое смеялись и выдали себя одновременно, что-то сжимает меня в пружину, хочется плакать и бежать без оглядки, и на следующий день мама будит меня рано, и я иду в пятый класс.
и вот я лежу, большая, уставшая, и отмечаю новое: новое, помимо вида из окна, языковой среды, и других условий: этот запах, равно как и все другие запахи, вызывавшие прежде это чувство побега, чувство незавершенности, чувства нигде (меня нет нигде), утратили своё действие, и стали приятными без доли горечи; мне больше не надо ни от кого убегать.
моя мама прилетает в тиват, мы паркуемся у самого съезда с дороги, под смоковницей и прежде, чем идти её встречать, собираем несколько смокв; она привозит мне книжку кена кизи, банку мёда и другую ерунду, и себя, себя - неуверенную, нерешительную, незнакомую, прожившую за меня шестнадцать лет, несколько дней проходят спокойно, а потом, когда мы уезжаем в горы с ночёвкой, наступает взрыв. мы едем в темноте по перевалу, две наши матери, и мы, навсегда исчезнувшие дети.


однажды в ноябре мы сели в электричку вечером в субботу и доехали до какой-то станции, вышли и двинули в темноте в лес; под ногами подмороженная слякоть и без снега ещё чернее. я ещё жила в той паршивой квартире на южной, и приходила к в. после лекций, в пять, у меня были ключи и ждала его с работы - и в его квартире было так холодно, и не было ни чая, ни воды, что мне приходилось идти в кофе-хаус в конце комсомольского и брать два стакана кофе с сиропом по флаеру, и пока я добегала обратно, они остывали. ближе к одиннадцати можно было начать готовить какой-нибудь феерический ужин с сыром, мёдом, бальзамическим уксусом, водкой и перцем, и ближе к полуночи он появился и предложил поехать переночевать в лес. я всегда думала, что лес это точно не для меня, потому что мне нравится тёплый пол в ванной и укрываться одеялом и вообще быть где-то подальше от всякой дикости, сырых поленьев, песен под гитару и всего такого. но тут я не раздумывая согласилась - все системы координат сдвинулись, и каждый новый опыт полезен. мы переписывались перед встречей на вокзале, кто что возьмёт, кто сухарики, а кто ножик; я предусмотрительно натянула термобельё, миллион тонких свитерков, которые были; в электричке в. достал из рюкзака детскую книжку про старого шведа петсона и его котёнка в зеленых штанах, которую купил днём на non-fiction, через два часа мы встретили в лесу женщину с ребёнком, которые шли на чей-то день рождения и потеряли нужную тропинку, а потом, когда уже нашли место, развели костёр и поставили палатку, в. отдал этот фонарик мне. никто не простудился, не обморозился и не умер, особенной дикости не встретилось, мы позавтракали сухариками с чаем, а потом сели на электричку и поехали на non'fiction, где купили несколько других книжек свена нурдквиста, и лыжный фонарик был у меня в кармане, хотя в москве слишком светло, всегда слишком светло, чтобы его надевать, но это важно - что он всегда там.


@темы: 365, círculo polar, itselle

00:28 

верхом на ките
про карма-йогу говорят, что главное в ней - выполнение предписанных обязанностей без привязанности к плодам своего труда. но никто не говорит, что ты можешь вовсю получать от этого удовольствие. примерно как от хорошей музыки, только как если бы музыкой был ты сам.
окей. в хо карма-йога начиналась после утреннего класса и пшеничного чая daliah. мы сидели в столовой, глядя на снег, и грея руки о высокие стеклянные стаканы, когда появлялся педро и принимался распределять задания. карма-йога дает тебе колоссальное ощущение выполненного долга и собственной необходимости, а кроме того и практической пользы от нее масса. мы расчищали двор и дорожки от снега, шили чехлы для ковриков, мыли полы, окна и стекла дверей, готовили еду, таскали дрова, убирали конюшни и чистили лошадей, красили стены, пристраивали дополнительную комнату к rosen house и порой не без риска для жизни. например, огромный датчанин туэ чуть не свалился с крыши, когда полез туда счищать снег; а старая финка ума преувеличила свои возможности, вызвавшись носить дрова в эккебакен. мне поручили счищать лед с самой огромной лошадки в двадцатиградусный мороз, но я не удержалась и даже тут получила удовольствие. ты трудишься не для собственного материального блага и все говорят, что в карма-йоге важно бескорыстие и отсутствие заинтересованности; ты делаешь то, что должно быть сделано. но у меня ничего не получалось. все задания доставляли мне такое удовольствие, мне так нравился сам процесс, а также то, что получалось в конце (чистые стойла и чистые кони, которые едят свою морковку; раскопанная тропинка на холм; яркая гора порезанной тыквы-хоккайдо среди кухонного алюминия и запах хлеба в конвекционной печи), что налицо была моя личная, совсем личная заинтересованность. мне нравилось молчание во время работы и запрет на small chats, оставаться одной на поле с шестью лошадьми и разбрасывать корм в снегу, уворачиваясь от их настойчивых преследований, бросать лопату в снег и смотреть, как солнце поднимается над холмом, освещая эккебаккен, мастерскую и летний навес. чаще всего я была в конюшнях, с лошадьми или на кухне, и, пожалуй, на кухне было интереснее всего.

я попала туда в первый же день, когда правила были еще не строгими и говорить было можно. потом появился запрет на разговоры во время работы и в столовой, а в последние дни была полная тишина на два дня. кухня в хо - это спуститься по лестнице, в конце коридора и налево. ты надеваешь фартук и кроки, моешь и дезинфицируешь руки, а потом идешь к лотте и лотта дает тебе какую-нибудь задачу. лотта - это высокая шведка. она коротко острижена и похожа на мальчишку. лотта курносый нос! короче, она то, что надо. чаще всего тебя отправляют в специальную комнату для чистки овощей и ты чистишь картошку, тыкву, морковку, бататы, в четыре или в шесть рук. острые ножи, холодная вода, очистки, очистки. тот, кто приходит последним, обычно встает за посудомоечную машину. еда в хо, натурально, вегетарианская, а после шанк пракшаланы исключаются молочные продукты, свежие фрукты и овощи. никакого чая или кофе: только травяной настой или холодная вода. в то первое утро мы чистили картошку на пару с кристером, он из стокгольма, из семьи профессиональных пекарей. признался, что специально проник на кухню в первый же день: сам он работает приглашенным поваром и ему интересно посмотреть, как здесь все устроено. для дилетантов, сказал он, здесь вполне ничего. ян отправил в печь двенадцать хлебов и они начали проявлять себя как раз, когда мы закончили чистить картошку и вернулись из специальной комнаты; в кухне пахло как в булочной. лотта размешивала бобы, норвежка олауг готовила пасту из подсолнечных семечек и у нас с кристером были розовые, детские от воды пальцы. когда время карма-йоги заканчивается, то откуда ни возьмись появляется педро. он звонит в колокольчик и возвещает: karma-yoga is over! welcome to the yoga-room! этот колокольчик слышно даже в эккебаккене, через поле. я уходила последней и, растирая в ладонях крем, спросила лотту, как сказать по-шведски - спасибо, еще увидимся?
- tack, - сказала лотта, - vi ses.
потом в какой-то другой день карин научила меня слову "лошадь"; а термодор в день шанк пракшаланы - как считать от одного до трех и "одиннадцатый стакан"; а до этого даша в стокгольме сказала, что пчела - это humla; а в фильме "fucking Åmål " за русским переводом было слышно, как элин просит о чем-то джессику и говорит при этом - "пожалуйста, прости", но почему-то первым в этом списке все равно стоит "увидимся". это второй скандинавский язык, который я начинаю, и, судя по всему, он будет гораздо проще, чем финский. увидимся. vi ses.

потом, через десять дней после нового года, мы считаем знаки копенгагена. мы стоим на палубе парома через каттегат и дания приближается к нам. там темно. выехав на трассу, мы отмечаем: темно и совсем другое ощущение от движения. они ездят очень резко, не обозначают перестроения, превышают скорость. они другие. здесь нет снега и поэтому очень темно.
знаки: это туман - в тумане скрываются верхушки аттракционов в парке тиволи, закрытом до весны. велосипедисты - велосипедисты это очень большой поток, и они делают сигналы о своих перестроениях. лед - весь канал скован льдом, но очень неровным, на таком льду нельзя кататься на коньках. равнодушие.
держать машину в дании очень дорого: дорого купить, дорого обслуживать, бензин ужасно дорогой, не говоря уже о парковке. ни один из прохожих не может дать нам ответа, когда ночью в старом городе мы пытаемся выяснить, можно ли оставить синего на улице, которую мы присмотрели. "да у меня никогда в жизни не было машины!" - не останавливаясь, сообщает нам сорокалетний в пальто, которому здесь в москве подошел бы свой собственный джип и свой собственный театр. и исчезает в сыром темном воздухе вместе со своими товарищами, смехом, небрежным шарфом. одна щека у него чуть алее, чем другая, как будто он сидел у камина. в конце концов: не ближе десяти метров от перекрестка! никогда напротив подъезда! никогда на месте для инвалидов! никогда без парковочного билета! только на обозначенных белыми линиями местах! держать машину в дании - очень неудобно, для этого все условия. наконец, мы оставляем синего на крошечной улице, снабженного необходимым парковочным билетом ("включай сигнализацию, если что, мы будем поблизости" ), и идем пить кофе, а он исчезает в снегопаде. с неба бросают именно столько снега, чтобы для одних было романтично, а для других не страшно от каменной черноты копенгагена, и чтобы на следующее утро от этого снега не осталось и следа.

комнатная собачка в хостеле лижет мне пальцы, подходя познакомиться. на завтрак дыня, а на обед айриш-кофе в планетарии. "вас двое и вы можете сесть только за столик для двоих!" - арабский веганский буфет за девяносто девять крон и многочисленные кафе почти без обстановки, но с настоящим камином; цветы на улицах - все-таки копенгаген такой юг, даже по сравнению со стокгольмом, не говоря уже о лулео, каликсе, рованиеми и дальше вверх. мы ходим пешком, ищем каток и не находим его; смотрим в планетарии большой imax-фильм про симбиоз рыб на дне моря; делим на двоих черничный ("но почему он зеленый?" ) маффин из "7-11" и ищем церковь. за завтраком приходи смс от коли, в которой он выражает соболезнования; и мы быстро понимаем, что это ирина, сразу догадываемся. а мама в., деликатная душа, как ей свойственно, не захотела нас расстраивать и ничего не рассказала; когда мы пишем ей, то она кратко просит зайти в церковь, потому что похороны как раз сегодня, а остальное обещает рассказать потом. все церкви уже закрыты, когда мы выходим из планетария, и мы решаем зайти на следующий день в кёльнский собор, потому что так сложен маршрут.
когда мы возвращаемся за свой стол только для двоих с тарелками, полными острых салатов и горячих овощей, похожих по форме на космические ракеты, то на стенде с открытками я вдруг нахожу открытку с надписью "ses vi?". это не почтовая, а рекламная открытка. буквы как будто вышиты на белом полотнище. я сажусь за стол и у меня вдруг появляется ощущения, что это вся швеция спрашивает: увидимся? вся швеция: и даша с юханом, которые мчатся на коньках по льду, и карин, которая сейчас вместе с командой инженеров разрабатывает проект реконструкции одной из стокгольмских площадей, и кари с лиисой и их незабываемая овчарка нелли, которая не лает на медведя, потому что ей не нравится звук ружейного выстрела; и кристин, норвежка с лофотенских островов, которая заботится о лошадях в хо; короче, все люди, с которыми тебе было хорошо, и все места, где ты был безоговорочно, порой безосновательно счастлив, счастлив на вдох и на выдох, счастлив до такой степени, что ты уже перестаешь быть собой и своей биографией и становишься просто светом.
я сижу в маленьком веганском ресторане в центре копенгагена и копенгаген кажется мне самым угрюмым, самым мрачном отрывком в этом блюзе, и передо мной пустая тарелка, скомканная салфетка, приборы с чуть смещенным центром тяжести, горящая свеча и открытка, и я совсем не хочу думать о том, что впереди, и этот вопрос, первые слова на шведском, у меня в руках: увидимся? он превращается в: - ты будешь счастлив еще? ты сможешь?

и потом мы гоним до мюнхена по немецким трассам, они очень утомительные, на них все самолеты, едут под сто шестьдесят; и один час такой дороги выматывает также, как три часа по какой-нибудь скандинавской дороге; мы слушаем subterranean homesick blues боба дилана и нескончаемый гул трех полос в одну сторону и трех полос в другую; в кёльне, в веймаре, в ильменау нас застает дождь и на площадях бьют часы; однажды мы видим сразу целых три тягача, которые везут лопасти ветряков, длинные, как самолетные крылья, а потом в мюнхене мы действительно садимся в самолет, а синий остается ждать нас на holiday parking, к которой нужно ехать из терминала на автобусе, мы поднимаемся в небо; и когда-то кто-то из нас спросил: перелетные птицы, когда они думают, что возвращаются - когда летят на юг или когда летят на север? как у них обстоят с этим дела?

@темы: itselle, christmas tiger blues, círculo polar

20:30 

верхом на ките

@темы: itselle

00:59 

верхом на ките
все побережье черногории с севера на юг можно проехать за два с половиной часа
такая маленькая.
мы возвращались из ульцина и смотрели на медный закат; в ульцине, похоже, мы наконец нашли нужное оборудование: печь подходящих размеров, кофе-машину gaggia (две группы, фильтр, кофемолка, установка - все в комплекте), тестомес, самое важное - приемлимые цены; не менее важное - вразумительную консультацию; придется заново рисовать план.
последнее, что я делаю перед отходом ко сну: рисую, если есть возможность, чищу зубы, танцую, думаю, что полезного было сделано за сегодня, что из запланированного сделано не было и почему (отвалилось, переехало на завтра, переехало на следующую неделю), что предстоит сделать завтра - включая утренние занятия, дела, звонки, список покупок, всевозможные документы учета, кино на вечер.
завтра в спортивном дворце чемпионат по боксу; интересно, мы действительно туда пойдем?

@темы: itselle

23:22 

верхом на ките
03:03 

верхом на ките
...and the Finnish language is bloody difficult to learn!
Helsingin Valituscuoro lyricks

on se niin väärin!

@темы: itselle

03:05 

верхом на ките

подвести итоги года - это отлично, но теперь можно подумать и о планах на следующий.

- освоить corel draw.
- освоить шведский так, чтобы можно было разговаривать о простых вещах и читать детские книги.
- освоить сербский так, чтобы меня нельзя было отличить от местных жителей по разговору.
- как можно больше водить машину и по самым трудным местам. как синего, так и жана.
- сказать печали - нет. мне знакома разная печаль, но ни одна из них мне больше не нужна.
- увеличить время, которое я могу провести под водой.
- двигаться в тренировках дальше, не стоять на одном месте.
(в москве в ноябре я дошла до трех подходов к каждому упражнению; иногда было так больно, что просто плакала в конце; но все равно надо делать).
- работать по программе, которую рассчитал леша; нужно делать всю последовательность целиком. она не случайно именно такая.
- проживать каждый день, что у меня есть, на всю катушку. делать вещи, которые запланированы, и делать что-то on a whim, но ничего не делать вполноги, и ничего не делать автоматически.
- создать новые отношения с родителями. не позволять маме каждый разговор превратить в огромные эмоциональные качели и угрызения о прошлом.
- задавать вопросы и узнать, что нового в мире.
- не забыть финский! не забыть финский! не забыть, не забыть, не забыть финский! начало далось так тяжело, я не могу его утратить!
- попробовать горные лыжи.
- научиться как следует кататься на коньках.
- записать пять историй.
- не быть скучной жабой и не ждать, пока происходящее закончится.
- ну, и что еще. продолжать танцевать.

@темы: itselle

13:02 

верхом на ките
привет, дневник. пять часов сна, собрать вещи, чашка кофе и вот.

мы едем по сербии целый день. мы проезжаем подряд:
дом с выбитыми окнами
огромное недостроенное
что-то, что могло бы быть автостоянкой в несколько уровней, если бы не стояло посреди нигде,
бункер, заросший
травой,
длинную черную цистерну, лежащую на боку,
собаку, вскочившую
при нашем приближении,
и темный комнатный ковер, висящий на бельевой
веревке.
и в светлое время суток еще ничего. но потом темнеет. я изо всех сил думаю о тех уютных вещах, которые появляются в машине во время путешествия: пакет с яблоками, коробка сока, упаковка орехов и шоколадка; въездные печати в паспортах; голос навигатора, который предлагает через три километра свернуть налево. тигр, опять-таки, лежит на заднем сиденье и смотрит вперед. дж. уолтерс - красивые песни о том, что будет с нами дальше, джо хисаиси, отрывки из самурайского кодекса и адриано челентано, которые произвольно выбирает плеер. планы на завтра. но это не помогает. снаружи уныние, и такие плотные февральские сумерки, что сразу появляется тоска и мы-все-умрем. такая совершенно особенная балканская тоска: тусклые окна одиноких каменных домов посреди поля, сухие стебли кукурузы, лай собак, одинокие старики, идущие куда-то вдоль дороги. ближе к белграду начинается шоссе с разрешенной скоростью сто двацать, и всего этого уже не видишь.

помогает, когда мира не соглашается нас отпустить без чашки кофе и дает с собой в дорогу бутылку абрикосовой настойки, абрикосовый джем, все домашнее, и гибаницу, это такой огромный слоеный пирог с сыром. помогает, когда звонит мирослав из жабляка, и говорит, что переводить его сайт на итальянский не надо. помогает, когда мы приезжаем вечером в белград, что в нашей комнате уже кто-то есть и можно поговорить: флоранс, который живет в болонье. он уезжает утром, пока мы спали; и мы просыпаемся, уже скучая.

когда мы выходим из "forma ideale", куда белградцы ходят как в "икею", идет дождь и ветрено; мы купили светильники для интерьера "панды"
когда мы выходим из французского ресторана "абсент", куда ходит белградский гламур, дождь уже превращается в мелкий снег; рядом с "абсентом" магазин электроники и магазин музыкальных инструментов: электрическое пианино, я хочу пианино (и лошадь, но лошадь можно позже), а в. - гитару
когда мы выходим из дельта-центра, ветер становится сильным и в воздухе сталкиваются огромные полотна снега, как приливные волны.
когда мы выходим из кафе "cream", которое подарило нам несколько хороших цветовых идей для оформления интерьера, снег уже лежит на кустах и кудрях кариатид третьей белградской гимназии
(и наверняка насыпался внутрь развалин генштаба)
когда мы выходим из стриптиз-клуба "кристал" на улице джорджа вашингтона, снег настолько везде, что скрывает не только трещины на фасадах и темные вывески, но стирает силуэты машин, оставляя только размытый свет фар, стирает опоры мостов через саву и через дунай, оставляет храм святого саввы без куполов и крестов, не говоря уже о следах человека.



@темы: itselle, christmas tiger blues

10:44 

верхом на ките
утром двадцать третьего февраля я проснулась в огромном номере отеля "полярная звезда" в жабляке и смотрела на белую равнину за окном,
а потом меня впервые в жизни штрафанула дорожная полиция, на новой трассе из жабляка в никшич, которую даже еще не закончили строить.


@темы: christmas tiger blues, itselle

02:55 

верхом на ките
играю в 7 ассоциаций!
вы оставляете комментарий, я даю вам семь слов и вы пишите о них у себя в дневнике.

у меня - семь ассоциаций от солнечно

путешествия
путешествия - это не то же самое, что просто поездка, например, по работе или за шубами в грецию. хотя уезжать откуда-нибудь всегда интересно и дает тебе непременный опыт неуверенности. (а вдруг ты вернешься, а все уже не так? а вдруг, ты не вернешься вообще?). моя мама всегда очень суетится перед каждым отъездом и, наверное, ваша мама тоже. чувство, что впереди есть нечто, что невозможно отсюда предусмотреть, усиливается. вы взяли аптечку? градусник, утюг, фен, теплые носки, шапку, телефон? теплые носки не помогут перед неизвестным и внезапным, но, конечно, иногда действительно бывают необходимы.
в детстве мы часто играли, как будто мы не отсюда, не из этого города и не из этого двора, и смотрели на все глазами людей, увидевших что-то впервые. (ого, ты посмотри, какой у них слон, а эта горка гораздо больше, чем наша, а эти качели ничего тебе не напоминают?). мы говорили с иностранным акцентом, и эта игра в путешествие, которое осталось на самом деле где-то за скобками игры, еще до ее начала, позволяла мне чувствовать себя свободной от какого бы то ни было места на земле. я выросла в уфе и мне никогда не нравился этот город, но если превратить его в место, где ты, по сути, остановился ненадолго, то становится как будто бы и ничего. если не можешь уехать, представь себе хотя бы, что ты приехал сюда; так ты становишься путешественником, даже никогда не покидая своего района в своем городе; но, конечно, когда вырастаешь, становится меньше сил, чтобы играть.
сейчас у меня такой период, когда перелеты стали рутиной. я внутри очень большого путешествия.


кофе
я начала пить кофе, когда устроилась работать в "кофебин". кофейный мир интересный. я просто зашла в кофейню на тверской, когда мы гуляли с американскими студентами по обмену, попробовала кофе, и понятия тогда не имела, к чему все это приведет. я встретила в. в кофейне и моя жизнь здорово изменилась. велосипед, мастерская, красота, путешествия, - все это началось с чашки кофе; с одной чашки кофе тринадцатого июля, в субботу. правда, она была огромной. с тех пор как мы встретились, я перестала видеть себя во сне в одиночку, в единственном числе. сейчас наша жизнь устроена так, что мы работаем вместе; то есть, мы проводим вместе двадцать четыре часа в сутки и нам никогда не бывает скучно или неуютно или сложно друг с другом. наверное, мы бы и не встретившись, каждый сам по себе, сумели бы прожить хорошие состоявшиеся жизни, интересные и насыщенные и так далее. но у меня такое ощущение, что когда мы встретились, наши возможности увеличились в сотни раз. и это ощущение не оставляет меня ни на минуту.


велосипед
у меня синий. подержанный, из финляндии, подарок. семь скоростей. с маленькой динамо-машиной.
но! если у тебя в детстве не было велосипеда, а потом он появился, когда ты уже вырос и сам все решаешь, то это все равно ничего не изменит. в детстве у тебя не было велосипеда. все равно не было. это все знают.
так что я говорю маленькой девочке, за которую чувствую очень большую ответственность, потому что она никуда не исчезла там внутри и по-прежнему все переживает: эй, смотри, теперь у нас он есть! правда, клевый? пошли, покатаемся, хватит реветь.


мастерская
это квартира номер восемнадцать на фрунзенской. она была неказистая, обычная такая советская квартира. на антресолях завалы старых пленок и учебников по ядерной физике. в большой комнате у нее было два окна и они выходили на тихий бульварный перекресток. по ночам было слышно как лают собаки. мы ее постоянно переделывали. рисовали на стенах, находили безумные лампы, все время перекрашивали, сделали пять фонарей, скамейку, табуреты, выкладывали мозаики и так далее. на кухне у нас была кофейня "москва-жуки" с оранжевой кофе-машиной, а в большой комнате была железная дорога: входите аккуратно, чтобы не наступить на поезд. так мы веселились полтора года, потом переделали ее окончательно: снесли стену, выкрасили стены в белый, напоследок сами собрали гардероб из подручных досок, повесили шторы, застеклили балкон, доделали мозаику в ванной и сдали; теперь в ней живет приятный человек, который ценит все наши цветные ручки, фонари, финские деревянные вешалки и разные другие предметы. на двери вместо номера висит синяя табличка 76 С, с блошиного рынка в лиссабоне.


кофебин
это небольшая сеть кофеен в москве. также во владимире, ульяновске и иваново. вы входите - и сразу потрясающий запах свежесмолотого кофе. установка такая: нужно, чтобы каждый человек почувствовал, как ему здесь рады. на это работают маркетологи, бариста и посудомойки. здесь можно сидеть бесконечно. отличная площадка для того, чтобы смотреть на разных людей. я работала в той, которая на пятницкой, и, конечно, это кофейня - огромная часть моей личной истории; я там ночевала, переживала, скрывалась, завтракала, веселилась, училась, и нарушила все правила, которые только можно. из-за всех этих воспоминаний мне теперь не очень хочется туда ходить, но кофейни на сретенке и на покровке и на аэропорту тоже очень ничего. заказывайте кофе, но только относитесь к еде осторожно! в "кофебине" неплохой кондитер, но идеальной чистоты на кухне нет и поэтому всякое бывает.


красота
повсюду.
способов проявления красоты великое множество.



машинка на фотографиях
я была одна в венеции, мне было мокро, до жути одиноко, интересно, холодно, до поезда оставалось полчаса, я купила в вокзальном киоске машинку и назвала ее машинка. (у меня есть друг, который назвал кошку - кошка, я иногда пишу без заглавных букв, но с ними понятнее: кошка Кошка, машинка Машинка, а в герцег-нови есть кафе, которое называется Кафе). мы приехали с ней обратно во флоренцию, где я жила; и провели несколько отличных дней, когда она везде ходила со мной и я ее фотографировала. потом мы поездили еще немного, а теперь она лежит в зеленой коробке, заваленная бусами и булавками. у нее отвалился бампер. она - синоним путешествия, вечное стремление, маленькое существо, которое перемещается без виз, границ, таможен и авиабилетов. она не вписывается ни в один пейзаж, она везде одинока; мне нравится, что на фотографиях она всегда несуразная, как ее ни поставь. благодаря своим небольшим размерам, она меняет восприятие пространства. она вызывает у людей симпатию, мы нередко фотографировали ее вместе с кем-нибудь еще.


пишите комментарий и я тоже назову вам семь слов, даже если мы почти не знакомы!

@темы: ask me, itselle

00:45 

верхом на ките
то, какой это на самом деле маленький город, становится понятно, когда встречаешь начальницу отделения банка, в кабинете которой ты сидел полчаса назад, - на рынке и она выбирает груши; когда встречаешь полицейского, от которого зависит твой вид на жительство, вечером у обувного магазина в старом городе, и он знакомит тебя со своей женой и вы обсуждаете, кто каким занимается спортом; за те пять минут, пока идешь от бухгалтера до общины, видишь десять знакомых лиц; а в общине все уже давно знают, как тебя зовут, где ты живешь, что делаешь и что собираешься делать, и даже местная цыганка станка принимает за своих и просит "ну хотя бы десять центов, красавица" только для порядка.

ненад, позвонив в половине девятого, осторожно спрашивает: "я тебя проснул?" (мы едем в ульцин, штормовое море стремительно меняет цвет и с горы над баром, как лавина, сползает огромное облако)
мишко, рассказывая очередную захватывающую историю купли-продажи участка, ресторана, кафе или виллы, говорит: "это его там, пази, один рус пакупил" (мы заказываем кофе, отгоняем ос от чашек)

теперь вместо двух котов у нас пять: добавились большой нелюдимый кот, маленькая пестрая кошка и большая черно-белая кошка. они впятером собираются у одной миски, и один из них даже намекает, что не прочь стать домашним котом. обычно все двери открыты, если мы дома, и один раз мы нашли его заснувшим на диване.

возвращаясь ночью после вечеринок и торжественных открытий еще одного ресторана, который "пакупил русский", мы слушаем "чапаева и пустоту", и когда после тивата нас останавливает полиция за превышение скорости, оказывается, что даже этих двоих мы уже знаем и они как-то привычно машут рукой, отпуская.

недавно перед паромной переправой в воду сполз огромный трактор. начинается закат после ясного и ветреного дня, по обочине бегут бегуны, ковш трактора торчит над водой и вдалеке доки биелы, на берегу толпятся зеваки и все ждут, как сейчас его будут тащить. это воскресенье, поэтому необычно тихо.

завтра в полицию, сдавать бумаги для вида на жительство и дарить инспектору бутылку бальзама, потому что здесь все зависит от того, есть у тебя друзья и приятели, или нет; инспектор рыбак, но я не знаю, что подарить ему на тему рыб, а мама летом привезла травяной бальзам, хорошо, что не привезла пуховое одеяло, а хотела; а сейчас я пойду и прыгну в постель, которая напоминает глетчер, совсем как у набокова. пятница, наконец-то ты пришла.



@темы: herceg-novi, itselle

01:13 

верхом на ките
нравится

- когда в семь утра выходишь, чтобы снять белье с веревок, а на полотенце отпечатана тень листвы
- просыпаться ночью от того, что приснился кто-то близкий, но не чувствовать себя одиноким
- две приморские сосны перед въездом в зеленику
- с какой легкостью швартуется паром на переправе; еще заканчивает маневр, а все грузовики уже поехали
- что пожарника зовут златко и он приезжает на встречу с детьми; им два и четыре; чтобы не разбежались, он сажает их в машину, где они тут же запираются изнутри и начинают стучать в стекла, прося их выпустить
- когда идешь в санитарную инспекцию и техническую комиссию, совершенно готовый к тому, что сейчас тебя будут иметь, что возникнут трудности с языком, что никто ничего не понимает, не знает и не хочет, зубы и когти, а вместо этого тебе все объясняют и говорят: "вот мой телефон, звони, если что-то забудешь, детка, это не проблема". а тех. комиссия на вопрос, какие у нее требования к помещению, отвечает: "ну... чтобы было красиво". и обещает прислать смску "иду" за полчаса до своего появления
- когда закат (около пяти) и все дороги внезапно пустые
- когда идешь на почту договариваться, чтобы письма и посылки приносили к тебе домой, и вся почта встает со своих рабочих мест, чтобы найти твоего почтальона, а когда его, наконец, приводят, он оказывается огромным стариканом с рыжей бородой. потом вас торжественно знакомят (все радуются)
- холодный манго с корицей и перцем на завтрак
- когда соседи топят печку и чувствуешь этот запах, а кот вспрыгивает на капот машины и устраивается там (только что приехали, мотор еще теплый)
- когда все строчки в ежедневнике зачеркнуты к вечеру
- когда едешь куда-нибудь и вдруг видишь, как над дорогой встают огромные горы. вершины в снегу, на вершинах лежат облака. это всегда внезапно
- когда незнакомая собака бросается к тебе играть
- звонить по телефону и угадывать где находится собеседник по звукам, которые доносятся из трубки
- когда идешь сдавать документы для вида на жительство, а инспектор рассказывает тебе, как в школе они писали наливным пером на уроках русского языка
- и то, что друзья называют инспектора вучко (инспектор волчок)
- когда видишь, как какой-нибудь дед упорно пилит на своей допотопной разваливающейся "заставе" в горку и понимаешь, что такой дед и не думает сдаваться и сам кому хочешь откусит нос
- что можно купить тую и она может жить у крыльца.
однажды я уже купила маленькую тую в горшке; это было тридцать первое декабря и сначала мы были на уроке танцев, потом отпраздновали новый год вместе с элиной, съев по огромному куску торта в бистро на спортивной, а потом перед бистро я купила эту штуку, и принесла ее домой, и вручила маме: мама, с новым годом. туя протянула полгода, потом стала коричневой; говорят, ей нужен был морской воздух.
надо было прописать туе герцег-нови. морского воздуха тут навалом.



@темы: herceg-novi, itselle

03:28 

верхом на ките
фильмы в марте

1. "цвет сакуры" - д. дёрри. читать дальше

2. "каабэ - моя мама". читать дальше

3. "страх и трепет" по роману амели нотомб. читать дальше

4. "билли элиот". читать дальше

5. "стрелы робин гуда". читать дальше

6. "семь самураев" акира куросава. читать дальше

7. "властелин колец". читать дальше

8. "кто подставил кролика роджера?". читать дальше

@темы: itselle, lukea

23:48 

верхом на ките
снова в семь ассоциаций! от некто лукас

снег
это очень, очень, очень мелкие кристаллы льда. первая удачная фотография снежинки под микроскопом появилась в 1885 году. во время снегопада бывает, что снежинки передвигаются вертикально, частично тают и кристаллизуются заново. скрип снега слышен при температуре минус два по цельсию, а выше этой температуры скрип не слышен. я бы хотела жить там, где снег лежит большую часть года. когда он выпадает первый раз в году, засыпает все на свете, идет и идет, я думаю - наконец-то, наконец-то, вот теперь мир станет правильный. я никогда не впадаю в зимнюю спячку.

работа
круто, когда у тебя есть работа от которой тебя не тошнит. и где ты чувствуешь себя профессионалом. и где ты достигаешь очередной планки, но знаешь, что это не потолок и можно еще многому научится и многое усовершенствовать. я хочу такую работу, но не знаю, где ее взять. как
назвать то, что я делаю сейчас? девелопер? все выглядит так: есть человек, который хочет открыть какой-то бизнес, но не знает, какой: мы
встречаемся, обсуждаем, планируем, у него - намерение, у меня - вся техническая сторона вопроса; причем, проект может быть любым, от
гостиницы до мастерской сервисного обслуживания яхт. по-моему, это кайф и постоянный, постоянный вулкан.


фото
я вдруг вспомнила, что где-то в рюкзаке у меня есть непроявленная пленка из лапландии!
надо срочно, срочно ее проявить!


черногория
я никогда не думала, что буду жить в черногории. впервые я оказалась здесь в апреле год назад. море было теплое, пляжи были пустые. мы смотрели побережье, думали, чем можно заняться. однажды нашли заросшие развалины на берегу, а в развалинах черепаху. черепаха ела траву. я думаю, через несколько лет черногория совсем поменяется. здесь станет гораздо меньше дикости, хотя совсем она не исчезнет. когда денег станет больше, чем сейчас, то это заставит людей насторожиться.

раннее утро
это простор делать все, что хочешь, пока другие спят. свобода и немножко тайно.
это очень зябко и одиноко, несмотря на то, что весь автобус забит людьми. все едут на завод из общежития, многие парами, никто не разговаривает. те, кому удалось сесть, дремлют. другие слушают музыку с телефонов. в метро много свободных мест, поезда ходят редко.


внимание
она невнимательная, способная, но невнимательная, - говорят маме, когда она встречает меня с какого-нибудь занятия. я играю по нотам и в это время думаю о котятах, которые родились у кошки, о том, как я плыву на теплоходе, о том, что будет, если родители действительно отдадут меня в детский дом, как однажды обещали. поэтому я пропускаю ноты, забываю повторить, краем глаза смотрю в окно, что там есть, пошел ли дождь, нет ли чего интересного, чтобы можно было прервать занятие. и там ничего нет! я очень внимательно смотрю, я внимательная как разведчик, но просто у меня немножко другие интересы.


йога

для себя я формулирую так. йога - это комплексная система различных тренировочных техник совершенствования тела и сознания. то, к чему ты приходишь в процессе, - вроде встречи с самим собой. о, так значит, вот это - я? не думаю, кстати, что это будет приятная встреча и что вам захочется дружить с тем чуваком, кем вы, оказывается, являетесь. не думаю, что это итог; это, скорее всего, промежуточная станция. интересно, что в индии, вьетнаме, непале и так далее, в древние времена йога и искусство ведения войны существовали вместе. йога была одной из ступеней в программе подготовки отборных воинов. считалось, что мастер хатха-йоги владеет неким особым глубинным знанием устройства вселенной, недоступным человеку, "не закалившему тело и дух в горниле хатха-йоги". знание недоступно по чисто биологическим
причинам, поскольку у обычного человека просто не сформированы органы восприятия и свойства сознания, которые необходимы для получения и обработки информации, на основе которой это знание может быть развито. это пишет андрей сидерский в мааленькой, но очень информативной статье. так вот. ты начинаешь с гимнастики: поскольку тело не понимает вербального обращения, нужно обращаться к нему на его языке. в основе йоги лежит система упражнений, система асан. каждая асана из них разработана так, что оказывает свойственное только ей глубокое воздействие на распределение потенциалов и токов в периферической нервной системе и спинном мозге. прорабатывает компоненты эндокринной системы. а это, в свою очередь, влияет на то, что происходит в голове. не говоря уже об опорно-двигательном аппарате, который в начале и является основным инструментом этой - м-м - перестройки. и вот ты выполняешь эти асаны, дышишь, думаешь, не думаешь, устаешь, и начинаешь меняться. и вот тут засада. потому что чем больше ты занимаешься, чем больше ты узнаешь, чем дальше ты продвигаешься, тем отчетливее ты понимаешь, что обратного пути нет, что уровень ответственности возрастает пропорционально твоему собственному росту, потому что ты уже что-то знаешь. дальше можно только вперед.

@темы: itselle, ask me

19:59 

верхом на ките
1. пришла посылка!
2. ветер гонит по обочине пустую бутылку.
3. школьники, в ожидание автобуса, играют на песке, море начинается в паре хороших прыжков от асфальта.
4. мирко утром говорит, что официальная зона "морско добро" - шесть метров, начиная от того места, куда дотягивается самая большая волна.
5. как бы ни хотелось, ничьей земли нет.
6. смотрим разные апартаменты для бори, одна из хозяек в конце, когда прощаемся, дает с собой киви, огромный пакет, потому что пришла пора, когда их собирают. муж уже сидит наготове с вином, сам делал, и парой стаканов; давайте не сегодня.
7. все порушенные дома, каменные фундаменты, заросшие лозой и плющом, - уже кому-то принадлежат.
8. интересно, чувствует ли население, что их страну постепенно покупают?
9. мастерская на горе, откуда забираем рено: просторный двор, старая "застава" с новой начинкой, в траве прыгает коричневый кролик, стол и скамейка сколочены из бревен, в пристройке живет кто-то, кто пишет маслом и режет по дереву.
10. подъем к мастерской, как и к нашему дому, узкий и разбитый: забираем рено с новым лобовым стеклом, съезжаем друг за дружкой.
11. скучаю по хо, встаю в пять пятнадцать, милка предлагает заниматься на крыше.
12. папа в чехии, мама говорит, что в уфе снег и что нужно обязательно получить права на управление яхтой.
13. перепробовали все варианты эспрессо, выбираем между saicaf и julius meinl.
14. через пару минут прозвонит будильник: пора переодеваться и идти бегать.
15. в швеции славо делает семинар по самообороне и тай чи; мы, похоже, не едем. жалко, мне так хотелось посмотреть на ребят из полицейской академии. и удевалла в дождь.
16. вишня, слива и персиковые деревья в цветах; никто не обращает внимания.
17. митя переехал в хельсинки.
18. приснилось, что по подиуму ползет огромный удав, а модели через него перешагивают (опасно); что на один день в москве и нужно всех увидеть; что мама подарила коньки (дорогие, но деревянные).
19. кролик может прыгать очень быстро.
20. по набережной круто бежать в сторону котора: за очередным поворотом - маяк, потом становятся видны горы и некоторые вершины еще в снегу. бежать в сторону игало скучно.
21. около салона керамики с нами знакомится художник штефан, предлагает купить картины, показывает, признается, что не на что ехать в белград, купите хоть одну. на картинах акварельные кальмары и разные морские многоноги, на грани тошноты.
22. перед офисом выкладывают плиткой ступеньки!
23. ветра нет, приезжих все больше и больше.
24. вдруг вспомнила, как летом мы катались в дубровнике на лодке с прозрачным дном, и напротив сидел худенький японец, у него были кепка и белый полиэтиленовый пакет из аэропорта нарита.
25. могу сказать по-шведски: маленький медведь хочет есть мороженое. если подумать, могу и про большого.
26. очень, очень скучаю по хо. я думала, что кроме верховой езды, снега, кристин и карин, мне ни о чем не захочется вспоминать. но нет!
27. или это из-за того, что там на две недели курса у тебя забирают ответственность за твою собственную жизнь. вроде как сдаешь ее вместе с айподом и телефоном, и ее кладут в конверт и надписывают твое имя. заберешь по окончанию курса. пока иди в гостиную и жди, скоро позовут на ужин.


@темы: herceg-novi, itselle

11:57 

верхом на ките
я могу предусмотреть, будет дождь или нет, и взять с собой зонт, могу предусмотреть вечер этого дня и нужно ли будет сменить одежду или можно пойти ужинать в рубашке, могу заранее составить вопросы, которые нужно задать, чтобы не тратить время на поиск слов в кабинете, но не могу предусмотреть то, что однажды ночью, внезапно, начинается лето. кофта, штаны и три из четырех тонких одеял, в которых я устраиваю себе нору вечером, становятся лишними. куртка становится лишней. шарф становится лишним. кричат чайки, пролетая клубком, над крепостью, на стене комнаты в семь утра отпечатки солнца, пробившегося сквозь деревянные жалюзи. боря, вместе с которым мы выбираем апартаменты для его семьи на целое лето, отвечает на звонок: в москве на его машину грохнулась глыба льда, прямо во дворе. потом мы выходим на узкую дорогу, которая тянется вдоль моря. детский дом в биеле выкрашен розовым, напротив него из воды выныривает старый, давно ставший ржавым дельфин, кроме песка на берегу еще трава и сосны, женщины и старухи, сидящие на балконах, над цветами и вывешенным на просушку бельем, смотрят подозрительно, но когда здороваешься с ними, то отвечают хором: добрый день! - и продолжают свое неподвижное пребывание в начинающемся лете, смотрят на море, подперев подбородок рукой.

мы пьем вино и сок, сидя во дворе у виды и ее мужа; я хочу, чтобы боря выбрал их, хотя мне нравится еще и мира, с ее оранжевой гостиной и длинным узким балконом, и бранка, которая сдает комнаты в затхлом доме тысяча девятьсот девятого года постройки, с аккуратно подстриженным садом и летней кухней; сегодня мне предстоит шесть раз сказать нет и один раз да. мы пьем вино и сок и говорим о том, что делает цены на сигареты в европе такими высокими, и о том, как изменила людей война, и о том, что если живешь около моря, где такие сильные ветра, то очень быстро ветер все уносит и все сглаживает, все равняет. огромная черная кошка умывается, сидя на ступенях; - у нас даже кошки пьют вино! - говорит вида.

мы давно не следим за потоком новостей, отмечая только цветение фруктовых деревьев, дни затяжных дождей и дни долгих поездок, время работы приемных по разным вопросам в разных городах, и время, в которое приземляются самолеты друзей. поэтому то, что рассказывает боря за обедом, становится длинной лентой новостей: убийство в кабардино-балкарии в феврале, египет, то, во сколько обходится строительство транспортных колец, которые все равно не решают проблемы; еще он рассказывает о дорожном движении в индии и обезьянах в ришикеше, об острове, на котором нет собак и полицейских, а кошки собираются вокруг твоего стола, как цыганки, и борина жена заказывает отдельное блюдо специально для них. я смотрю на наше отражение: вида курит, ее дочка вертится на стуле, а муж, имени которого я не знаю, предлагает еще немного вина и смотрит на ветер, боря встает, чтобы пройти по двору и посмотреть снизу на апартаменты, я перевожу, а в., когда мы уже встаем, разбивает стакан, и все смеются. я хочу остаться. никто не говорит, что нужно куда-то двигаться прямо сейчас, но я хочу остаться внутри этого дня надолго.

даже если ложиться очень поздно, я просыпаюсь в шесть и больше не могу заснуть, и так уже больше месяца. два пустых утренних часа, в которые слышно только птиц и то, как соседи заводят машины, чтобы ехать на работу. я слышу, как уезжает сосед снизу, а чуть раньше уезжает в доки радэ, с которым мы делим первый этаж этого дома. позанимавшись, я убираю коврик, подметаю комнату, разрезаю апельсин острым ножом, достаю из холодильника шоколадное молоко. коты вспрыгивают на окно и заглядывают в комнату. лучший способ верно оценить происходящее - твоя смерть. дон хуан говорит карлосу: смерть - твой лучший советчик. каждую минуту быть готовым к тому, что ты все потеряешь, - возможно.

девять утра, две чашки кофе, официант приносит забытый вчера на столе чертеж, мы уже успели к архитектору, в банк и в электродистрибуцию, теперь обсуждаем вместе со златко пожарный аттестат, он говорит: - я должен вам сказать, я знаю многих русских, которые сюда приехали, но вы - вы очень сильно от них отличаетесь. вы другие. в позитивном смысле, я хочу сказать, не поймите меня неправильно! вы, - он задумывается, мешает кофе, - нормальные. да! я со многими из них встречался - элла, сергей, александр, - но никогда ни с кем вот так не пил кофе. я хочу сказать, мы встречаемся в кафе, нужно отдать документ или что-то подписать, русский сидит со своим приятелем, пьет кофе, но вы думаете, они приглашают меня посидеть вместе с ними? никогда. подпись, готово, до свиданья. иди!
несмотря на то, что мы иногда разъезжаемся на сербина с одним черным мерседесом из москвы и даже машем друг другу, я очень рада не встречаться ни с эллой, ни с сергеем, ни с александром.




@темы: herceg-novi, itselle

20:42 

верхом на ките
... но есть три стрелы времени, которые позволяют отличить прошлое от будущего:

- термодинамическая (согласно закону термодинамики, любая замкнутая система движется от состояния абсолютного порядка к беспорядку, то есть, к "смерти" )

- психологическая (человек помнит прошлое, но, за редкими исключениями, никто не помнит будущего)

- космогоническая (Вселенная расширяется от прошлого к будущему и пока не собирается схлопываться обратно)

все три стрелы пока направлены в одну сторону и почти все ученые предполагают, что при развороте космологической стрелы (когда вселенная начнет схлопываться), две другие не поменяют направления. то есть, деревья не станут прятаться обратно в землю и разбитая чашка не взлетит на стол снова целой.

- пишет мне маша, я как могу тяну с ответом, даже тяну с тем, чтобы прочитать ее письмо,
потому что, когда после прочтения у меня есть два варианта - либо заплакать, либо тут же взяться за какую-нибудь бумагу, чтобы написать ей ответ,
я не могу сделать ни того, ни другого
у котят сегодня открылись глаза, но, кажется, они пока смотрят не сюда


@темы: itselle, círculo polar

LOVE TAKES PRACTICE

главная