• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: herceg-novi (список заголовков)
16:45 

верхом на ките
ещё у нас появился новый друг.
белый рено-экспресс девяносто четвертого года. старый, как черт. дилетантской покраски, но аккуратный. на белом капоте нарисована сердитая мордочка. мы купили его рано утром, на улице ньегошева, у раденко суджума, который носит причудливые сандалии на толстой подошве.
он дал нам визитку агентства около автобусной станции. они сходят вместо нас в полицию, оформят новую регистрацию и все дела, мы пожали друг другу руки. раденко рыжий и бледный, как разгримированный актер. он ушел к своей новой машине. рено остался с нами. мы поставили его в стремном месте, в тупичке на маршала тита, около мусорок и он захандрил. остался без хозяина, сиротливый, длинный, белый, нелепо покрашенный, рычащий, идеальный для работы, со всех сторон защищенный наклейками и надписями, со шкодным выражением на капоте – вечером он не завелся. отвалился маячок, который меряет температуру. отвалился солнечный козырек над пассажирским сиденьем. багажник немножко заклинило.
в конце концов, мы выбрались на дорогу и он стал рваться из рук. мы залили полный бак евродизеля, съездили до нивицы, это уже без пяти минут хорватия: отчаянный стрекот темноты вдоль дороги, громче, чем двигатель; грузные автобусы из сербии; юркие грузовики гипермаркетa «voli», рено ожил, мы оставили его на улице, купив ему парковочный билет, чтобы никто не придрался.
он стоит рядом с машиной сандры, сама сандра продает кифлы и всякую другую выпечку на набережной. мы пока еще не виделись с ней.
днем мы взяли рено посмотреть на обгоревший склон. не доезжая нивицы повернуть направо и дальше только вверх. с трудом разъезжаешься со встречными. кошка на обочине улепетывает, не оглядываясь. корова справа, корова слева, кипарисы. до сих пор стоит запах гари. сгоревшие кипарисы – черточки черного на выгоревшем, огонь подошел вплотную к капустным грядкам тех, кто живет на склоне, и здесь остановился. дорога превращается в бетон, потом в гравий, мы едем по указателям к церкви и она оказывается на самом гребне, с одной стороны – герцег-нови со своей дикой запущенной растительностью, крепостями, гостиницами и пляжами, яхты и катерки рассекают бухту, люди на мелководье. с другой стороны – склон хорватии, а за ним – открытое море, яхта уходит в сторону италии, на сияющей воде чуть темные отпечатки низких облаков, дальше все сливается. мне нравится, когда все сливается, но очертания гор очень четкие. внизу видно маленькую заправку, автомастерскую раденко, полицейскую машину на повороте. рено интересно. а когда мы начали спускаться вниз, дорогу нам переползла черепаха: здоровая одинокая черепаха.
в остальном, воскресенье и на пляжах втрое меньше народу
я не могу долго находиться в одном положении и поэтому у меня первый день тренировок: утром циклы, которые придумал голтис, днем йога (вечером мороженое!)
во вторник нам нужно заплатить налоги за разрешения на работу, в четверг - сходить в полицию за анкетами для вида на жительство, поменять рено масло и аккумулятор, и сделать грин-карту, чтобы можно было съездить в сербию, прибраться в соседнем офисе, уговорить терезу сделать нам временный договор аренды, взять выписки из банков, и еще с десяток всяких бумажек, над котором грозы в начале вечера, со старым македонцем вельче мы говорим точно как в "кукушке", он продает масло от солнца с сомнительным запахом и вареную кукурузу, играет со внучками в карты, в. ходит здороваться с ним по три раза на дню, а вечером покупает одну кукурузу, и когда я уже буду говорить по-сербски!

ночью мне по-прежнему снится, что все как сейчас, только герцег-нови переезжает куда-то за полярный круг и я по-прежнему чувствую себя совсем одержимой. на набережной продают выделанные оленьи шкуры и мороженое с черным лакричным соусом.


@темы: 365, camera point, herceg-novi

02:57 

верхом на ките
герцег-нови - город, в котором я живу уже три месяца - финиковые пальмы, ступеньки лестниц, рынок, испанская крепость, автобусная станция, дожди. взгляды мужчин, которые едут на запятках мусороуборочной машины. они в комбинезонах, смуглые и высокие, как все здесь; здесь мало низкорослых людей. сегодня все наши планы поменялись из-за того, что у рено не охлаждается двигатель; и я прошла пешком по магистрали от окраины игало до автобусной станции. я остановилась на мосту после светофора, потому что пахло лакрицей и дождевой водой: вчера весь день шёл дождь и мы сидели дома, как мыши. чтобы понять хоть что-то об этом месте, нужно пережить здесь зиму. чтобы понять это место, нужно пережить здесь хотя бы один сезон дождей, - пишет кен кизи в своей огромной второй книге про лесорубов из орегона, и этот сезон дождей здесь вот-вот начнётся. навстречу мне попадаются: рабочий в синем комбинезоне с бумажным конвертом из пекарни "александрия", женщина средних лет в темных очках, которая улыбается сама себе, аккуратная седовласая старуха в чёрной юбке, которая мелким шагом идёт к светофору и держится за голову, и оранжевая машина "чисточа", которая опустошает мусорные ящики на улицах. она довольно большая, но ей приходится протискиваться в самые узкие места, и поэтому она должна быть вёрткой. и на запятках у неё двое мужчин в комбинезонах, высоких и отстранённых, они болтают, пока машина разворачивается. сладковатый запах на улицах смешивается с запахом из контейнеров, и запахом воды. это упавшие смоквы, забродившие, растёртые по асфальту колёсами и ногами. указатели - рынок (pijaca), набережная (šetalište), испанская крепость (tvrđava španjola). вчерашний дождь - итальянские трейлеры рассекают по воде, над пустой автобусной станцией (вся в неоне) запах воды и запах кофе, население либо сидит дома, либо сидит в кафе за стаканчиком. парикмахерши в своих парикмахерских бездельничают и ждут окончания рабочего дня.

сезон арбузов кончился, теперь вместо них продают поленья, теперь повсюду под этими пальмами и эвкалиптами во дворах заготовлены поленья, и раде замазывает стёкла на зиму, будет зима. джипы перевозят охотничьих собак снаружи, в клетках, прилаженных к машине сзади. самый край бухты, где бы ты ни поднялся на цыпочки, всегда можешь увидеть воду, большую зеленоватую воду, воскресным утром в церквах звонят колокола, и цепочки машин гудят во весь дух, забираясь всё выше и выше по склону горы, и затихают где-то в придорожной деревне над городом. иди, иди, продолжай идти. пешком от окраины, где находится большой супермаркет "воли", до автобусной станции - чуть больше километра, один раз я останавливаюсь, чтобы сорвать с дерева инжир, четыре инжира, больше не поместится в ладонь. захожу в минимаркет "новито", чтобы купить шпинат и ром, с крыльца "новито" тоже видно воду, яхты, шхуны, моторки, если только не затянет туманом, потому что погода меняется быстро. новито или novito, в черногории можно писать кирилицей, а можно латиницей; блитва или blitva, rum или рум; и каждый второй прохожий попытается сдать вам комнату, а каждый второй знакомый - что-нибудь продать.

ещё из мелочей мне нравится, когда рыба вдруг плеснёт в озере,и старые сербские грузовики "застава", набитые дровами. эти грузовики заполонили все дороги, буковые дрова теперь продают там, где раньше лежали арбузы. приходится обгонять "заставы" на подъемах и на спусках, один раз в темноте, на мокром асфальте. а один раз два огромных тягача тащат целые нераспиленные стволы на дороге через перевал седло, в национальном парке дурмитор. мы видим их издалека, медленные, один и другой, на узкой дороге, где две легковые машины разъезжаются с трудом, справа стена, слева обрыв, накрапывает дождь, на обочинах камни, камни и камни, но за рулём в. и поэтому я смотрю отстранённо, тягачи во столько раз больше нас. они везут стволы сосен. потом я предлагаю поменяться, но мне не попадаются тягачи на этой дороге, разве что пара машин навстречу и ещё несколько обгоняют. по обе стороны от дороги - долины, впадины, пустые загоны, летние выгоны и каменное море, потом дождь усиливается и начинается серпантин на спуске к пивскому озеру. повороты под дождём и повороты в огромных туннелях прямо внутри скалы. скользко и я всё время боюсь, что навстречу сейчас будет автобус, и поэтому сползаю как последняя ползучка, мееедленно, и в самом конце, когда все эти страшные повороты на узкой дороге кончаются, дождь принимается идти с такой силой, как будто кто-то швыряет пригоршни воды нам в лицо, то есть в лобовое стекло. раденко однажды вечером в июне сказал, что зимой здесь - катастрофа, мы только что заключили с ним маленький контракт и в знак этого пили кофе в "компасе". ненад из одного ресторана на набережной уезжает в москву, работать официантом. хозяйка дома, где мы сейчас живём, мира-которая-умеет-делать-ракию, давно уехала в новый сад (novi sad), у неё там 64 абрикосовых дерева. (а однажды, рассказывает она, яблоки в тот год были дешевые, мы с мужем, он ещё был жив, купили два грузовика яблок). даже сенка, горная старуха, у которой мы покупаем мёд по пути в дурмитор, - даже она оставляет своих пчёл и уезжает в белград, сообщив нам, что ей не нравится здешний менталитет, и продав напоследок мёд и банку варенья из красной смородины и два пучка каких-то трав, названий которых мы не знаем. мы не знаем и собираемся здесь остаться и пережить здесь всю зиму. чтобы что-то понять.

@темы: 365, herceg-novi

17:48 

верхом на ките
Привет, мы в Белграде, я делаю горячий шоколад в кухонном углу хостела Fair, а завтра утром мы едем дальше и к вечеру должны быть в Колашине, это уже Черногория. Наш навигатор из всей Адриатики видит только несколько главных трасс; мы едем как в чистом поле и, стоит свернуть куда-нибудь с шоссе Е-70, как оказываемся просто нигде.
Но про нигде я расскажу вам потом. Сначала про Вену!
Мы просто влюбились в Вену! Теперь ищем предлог, чтобы туда вернуться.
Первый раз - когда увидели, как дорогу нам пересекает старый красный трамвай с одним фонарем.
Мы ехали в центр города, чтобы поужинать. Первое, что ты видишь в знаменитых городах, это обычно не то, чем они знамениты. Первое, что ты видишь, - это самая окраина конструкции города и его опора, вечное движение дней, пешеходные переходы и автобусные остановки, школа, стоянка, старое здание. Незаметная граница там, где трасса кончается и начинается городская улица; маленькая табличка с названием места; людские глаза, которые тебя провожают. Ты възжаешь в город, как незаметный герой; только ты знаешь, как ты сюда добрался и чего это стоило; конечно, я имею в виду не сколько стоил бензин. Я говорю о том, что вообще представляет собой дорога. Сколько дает тебе каждый отъезд из любого места, неважно, пробыл ты там шестнадцать лет или пять часов. Сколько ты теряешь, раз за разом проезжая мимо (чего-то), и сколько ты видишь: вот, пока горит красный, женщина в машине слева берет руку своего спутника и целует ее; вот велосипедист поднимает руку, сообщая о том, что сейчас повернет направо, и в этот момент что-то слетает у него с багажника; вот девочка-подросток бросает письмо в почтовый ящик, очевидно, подрабатывает после школы; а вот из-за очередного холма в дали появляется ветряк, и следом еще один, и еще, и потом насчитываешь их тридцать, и все они огромные, и - белые. И ты на все это смотришь. Это движение учит тебя не привязываться ни к чему и быть частью пейзажа. И с этим знанием ты едешь по городу и хорошо, что никакой толпы нет, в конце концов, это не велогонки.
И тут, пока ты стоишь на светофоре (весь такой драматический, наконец-то куда приехал) появляется этот красный трамвай. Обыденный, красный, полупустой. И им управляет мужчина в фуражке. И, как все, кто связаны с движением, он тоже что-то в этом во всем понимает. Приятно думать, что вы вроде как сообщники. Это сразу делает Вену понятной. Вот она. А вот трамвайная остановка.

Второй раз - когда сидели в кафе "Berg" и ждали, пока нам принесут суп.
Мы были голодны, как волки. Мы рассматривали людей вокруг. В кафе "Berg" много зеркал, так что рассматривать удобно. И все люди, которые были там внутри, были чем-то похожи. Они пили кофе, болтали, брали меню, ели сэндвич или утку с тимьяном, они были совершенно разные, но все-таки их связывало друг с другом - что-то. С такими людьми можно было бы смотреть кино, молчать, ехать в вагоне метро, стоять в очереди или ходить в музее - все было бы одинаково приятно. Ни в одном городе после Стокгольма не было такого ощущения. Что вы все, оказавшиеся в этом помещении, могли бы стать товарищами, если бы обстоятельства сложились чуть-чуть по-другому. В Стокгольме - было, и в Вене - было, а больше нигде не было.
(вам рассказывать про кухню? если рассказывать про кухню, которую мы нашли в Вене, то это займет Очень много места! но я могу).

Третий раз - когда надели жесткие прокатные коньки на Ратушной площади и вышли на лед. Мы неслись по кругу в потоке школьников, старушек, парочек. И некоторые старушки ехали у бортика, взявшись за руки, другие скользили легко и привычно, за шестьдесят лет успели как следует натренироваться. А третьи учились ездить спиной вперед. Вы можете представить себе старушку в пальто, которая в одиночку выходит на лед и учится делать то, чего никогда не делала раньше, что-то новое? Я - могу, но это непривычно, правда? Я могу представить себе старушку, которая торгует всяким хламом на газетке, старушку, которая сидит в очереди в поликлинике, старушку, квартиру которой поджигают, потому что центр города и первый этаж. О да. Но старушка, которая выходит на лед, - это кажется мне гораздо более правильным. Я хочу, чтобы старость была такой. А потом пунш! Старушка выпивает больше, чем я. На дне огромных белых чашек горячие дольки мандарина, за чашку нужно оставить залог в два евро.

А потом нас оштрафовали. Мы оставили машину прямо напротив Ратуши, чтобы пойти на каток. Запрещающих знаков не было, но, очевидно, эти места зарезервированы за работниками Ратуши, поэтому, вернувшись, мы нашли штраф. Наш сосед, который в это время отъезжал на своем порше махнул рукой: - Между Россией и Австрией все равно никаких связей. Выкиньте это из головы, вы же туристы. И хорошего дня в Вене! Но внутренний голос все равно сказал нам заплатить. Это нужно просто для того, чтобы все было в порядке. Нужно, чтобы у тебя везде все было в порядке. Это важно не только во время путешествия, это важно всегда. И когда мы оплачивали штраф за парковку в отделении Bank Austria, эта женщина в зеленом свитере, посмотрев квитанцию, сказала, что ей так жаль, что нас отштрафовали и она очень надеется, что это не испортило нам впечатления от Вены. Я сама езжу на трамвае, сказала она, но знаю, как трудно найти парковку в Вене, особенно днем. А каток на площади действительно классный. Мы все гордимся, что он у нас такой. И это был четвертый раз за сутки, когда мы подумали, что Вена - отличный город. Я привыкла не любить города, в которых прожила большую часть жизни, в лучшем случае - выносить. И доказательство того, что может быть по-другому, вселяет в меня уверенность.

Ну, а потом мы уехали. Правда, от пунша меня пошатывало, и поэтому до Будапешта я была пассажиром. В Будапеште мы поужинали, я перестала быть хмельной и веселой, и ехала до Белграда. Быстрая граница, узкая сербская дорога. В Сербии темно, но про этом нигде, про самую новую европейскую страну, про снег в Колашине, про дорогу на побережье я расскажу как-нибудь в другой раз.




запись создана: 29.01.2011 в 01:42

@темы: christmas tiger blues, herceg-novi

14:47 

верхом на ките
мы съехали с автострады белград-ниш, заплатили пять евро и оказались в глухой и бедной сербии. деревни лепятся вдоль дороги. во дворе недостроенного дома прямо на траве стоит почерневший снеговик с палками вместо рук. иногда где-то блеснет автосалон "рено" или "ниссан", все с иголочки, а по краю встречной тощая лошадь тянет повозку.
мы приспособили на багажник сверху четыре колеса, летняя резина. и синий превратился в героя сафари.
на автозаправке англичанин с фотоаппаратом принимает нас за журналистов, которые едут в косово, а мы нет.
мы не журналисты и мы едем к себе домой, и конец путешествия уже близко.
последние уютные вечера в машине. скользкая дорога, запас бесплатных яблок из хостелов, птичья коробочка с орехами или соленым печеньем.
плитка черного шоколада с перцем, потому что, если едешь в темноте и засыпаешь, именно черный шоколад с перцем отлично помогает. в начале. потом еще помогает открыть все окна и что-нибудь во все горло петь. и еще помогает испугаться, когда просыпаешься и видишь, что едешь по встречной.
потом мы еще обедали в пустом ресторане на плотине, тратили сто сербских динаров на кофе, проезжали застывший в снегу горнолыжный город, давали взятку черногорскому пограничнику, который не хотел пропускать колеса, вместо ужина взяли по кофе с бренди в колашине, где посреди площади в минус десять стоит и как ни в чем не бывало работает фонтан. и в воскресенье вечером мы добрались до дома.
нас встретили коты и проблемы. коты действительно подросли и по-прежнему держатся вместе.
внутри дома так холодно, что пришлось купить обогреватель.

@темы: christmas tiger blues, herceg-novi

00:02 

верхом на ките

дорогой дневник!
у меня сегодня был гастрономический шок - домашняя паста из черных маслин и запеченные каштаны; острое и черное, белое и сладкое; и еще я обожгла пальцы, пока чистила каштаны, и я делала это в первый раз. думаю, теперь они навсегда свяжутся: прозрачный февральский свет южной зимы (облачно, плюс десять), мимоза в цвету (это огромные деревья, а никакие не кусты), пустоватое море (на мелководье нет рыб, все ушли) и сухие скорлупки каштанов (два евро за килограмм).

у котов тоже был гастрономический шок, потому что мы купили им специальной кошкиной еды (храна за мачке). мне нравятся наши отношения, потому что коты живут своей жизнью: мы понятия не имеем, где они спят и где охотятся, они появляются пару раз в день, утром и вечером, и просят еды (обязательно первое, второе и компот), точат когти о коврик, немножко бесятся и исчезают. иногда спят на нашей скамейке, если мы оставляем на ночь плед, а в остальном - мы ничего о них не знаем и не даем им имен. иногда коты просто хотят внимания. в дождливые дни часто лежат на коврике около двери. они стали в два раза больше, чем были, когда мы уехали, но сохраняют доверие и оптимизм. и, конечно, душу готовы отдать за рыбу.

мимоза зацветает на побережье в феврале, огромные незаметные прежде деревья взрываются желтым, на каждом столике в кафе стоит стакан с парой веток, на доске объявлений - программа праздничного фестиваля, который длится почти месяц.
утром мы встаем в шесть, чтобы ехать в bijela. в. снимает выступления мажореток и дочку мирьяны, которая танцует
народные танцы; во время танца у девочек расплетаются узлы волос на
затылке, они теряют платки и начинают смеяться, вместо дежурных улыбок, и
из-за музыки их пения совсем не слышно. стоя в толпе, я вспоминаю все
эти местечковые праздники дома - день учителя, день военного, день медсестры и день города, и везде надо выступить, всем нужна самодеятельность: дети в дешевых ярких костюмах, веселая музыка, строгие руководительницы с важным видом, переполненные раздевалки, шпильки и румяна. пока не услышишь музыку, волнуешься, а очередной худрук говорит своим не смотреть в зал, не смотреть вниз, смотреть - выше. и когда я так делала во время
выступлений, то видела впереди, над головами зрителей, - проспект
октября, и по нему едут машины, или - памятник ленину, или - стену
актового зала с растянутым плакатом "мы любим наш колледж!", или - угол балкона в полумраке и
закрепленные там юпитеры. (а потом еще было весело побегать прямо в костюмах по очередному незнакомому дк, навернуться с лестницы, найти маленькую теплицу, съесть глазурованный коржик в буфете, увидеть себя в зеркале в накрашенной и восьмилетней. так вот). эти девочки, которые танцуют шумадинский танец
и подпевают себе, над головами зрителей видят - огромные портовые краны
доков и - море. это придает маленькому празднику мимозы очень большой
смысл. это так просто и так здорово, и до сих пор не совсем укладывается у меня в голове. мы стоим на одном из лодочных причалов под пиниями, когда оркестр
начинает барабанить и вся процессия трогается: мажоретки в белых
сапогах вскидывают вверх руки с цветными помпонами, йована и ее команда танцоров идут парами, девочки с гимнастическими обручами то и дело подкидывают их вверх и не успевают поймать; по обочинам стоят мальчишки, которым уже по тринадцать, с усмешками; музыка и все другие звуки отражаются от воды, а в паузах, когда все стихает, становится слышно, как что-то гудит в доках, как скрипят портовые краны, как огромный невидимый молот ударяется о металл и как кричат надо всем этим чайки.

все кафе в герцег-нови делятся на три группы: те, где ты работаешь и встречаешься ("градска кафана", "фирма", "компас" - все на ул. негошева), где ты просто приходишь сам по себе, никому ничего не должен и занимаешься своими делами ("додо" на набережной, "кафе-кафе", "локанда" и бар "шкурибанда" в центре) и для туристов (зимой вообще закрываются). субботним вечером мы перебираемся из одного бара (вторая группа) в другой, в одном планируем следующую неделю, а в другом я узнаю, как спросить по-шведски "что ты делаешь?" и "ты идешь сегодня на лыжах в лес?" и в первый раз замечаю, что без усилий понимаю все, что говорят по-сербски рядом. поскольку они говорят о миллионах вложений, о пустых зданиях без хозяина, о покупке и продаже - (тут все озабочены недвижимостью) - то вслушиваться не очень интересно. упражнения заканчиваются и я придумываю свои предложения по-шведски:
"эта кошка старая?"
"сколько людей идут сегодня на лыжах в лес?"
"почему эти птицы некрасивые?"
"сколько велосипедов у этой женщины?"
"ты ездишь в школу на лодке?"
и, не смотря на то, что это всего лишь упражнения, было бы здорово получить ответ.


@темы: herceg-novi

12:56 

верхом на ките
эта сложная неделя заканчивается
получив все бумаги от м., договорившись, мы едем в нивице, чтобы найти летние апартаменты для бори
в нивице одна улица, ни одного магазина, причалы для лодок прямо во дворах домов, черные машины с русскими номерами
мы доезжаем до гостиницы "ривьера" и спускаемся вниз к пляжам мимо корпусов с именами римских богинь
бассейн над морем ослепительно голубой и до краев полон воды, все вокруг него обшито деревом, стеклянные перила террасы
и никого нет
мы стоим у бассейна и скоро начнет темнеть, ветер теплый, никакой несуразности, острая красота пространства, где нет человека
боко-которская бухта и быстро бегущие облака
поднимаясь обратно к стоянке, мы находим на лестнице мертвого вороненка с оранжевым клювом


@темы: herceg-novi

00:45 

верхом на ките
то, какой это на самом деле маленький город, становится понятно, когда встречаешь начальницу отделения банка, в кабинете которой ты сидел полчаса назад, - на рынке и она выбирает груши; когда встречаешь полицейского, от которого зависит твой вид на жительство, вечером у обувного магазина в старом городе, и он знакомит тебя со своей женой и вы обсуждаете, кто каким занимается спортом; за те пять минут, пока идешь от бухгалтера до общины, видишь десять знакомых лиц; а в общине все уже давно знают, как тебя зовут, где ты живешь, что делаешь и что собираешься делать, и даже местная цыганка станка принимает за своих и просит "ну хотя бы десять центов, красавица" только для порядка.

ненад, позвонив в половине девятого, осторожно спрашивает: "я тебя проснул?" (мы едем в ульцин, штормовое море стремительно меняет цвет и с горы над баром, как лавина, сползает огромное облако)
мишко, рассказывая очередную захватывающую историю купли-продажи участка, ресторана, кафе или виллы, говорит: "это его там, пази, один рус пакупил" (мы заказываем кофе, отгоняем ос от чашек)

теперь вместо двух котов у нас пять: добавились большой нелюдимый кот, маленькая пестрая кошка и большая черно-белая кошка. они впятером собираются у одной миски, и один из них даже намекает, что не прочь стать домашним котом. обычно все двери открыты, если мы дома, и один раз мы нашли его заснувшим на диване.

возвращаясь ночью после вечеринок и торжественных открытий еще одного ресторана, который "пакупил русский", мы слушаем "чапаева и пустоту", и когда после тивата нас останавливает полиция за превышение скорости, оказывается, что даже этих двоих мы уже знаем и они как-то привычно машут рукой, отпуская.

недавно перед паромной переправой в воду сполз огромный трактор. начинается закат после ясного и ветреного дня, по обочине бегут бегуны, ковш трактора торчит над водой и вдалеке доки биелы, на берегу толпятся зеваки и все ждут, как сейчас его будут тащить. это воскресенье, поэтому необычно тихо.

завтра в полицию, сдавать бумаги для вида на жительство и дарить инспектору бутылку бальзама, потому что здесь все зависит от того, есть у тебя друзья и приятели, или нет; инспектор рыбак, но я не знаю, что подарить ему на тему рыб, а мама летом привезла травяной бальзам, хорошо, что не привезла пуховое одеяло, а хотела; а сейчас я пойду и прыгну в постель, которая напоминает глетчер, совсем как у набокова. пятница, наконец-то ты пришла.



@темы: herceg-novi, itselle

20:23 

верхом на ките
у нас был ветер. начался ночью. сорвал листья с пальм и оставленное на ночь белье с веревок, шарахал незакрытые ставни о стены дома, унес к черту все кошачьи миски, разогнал облака, пробудил запах эвкалипта, раскачивал огромные приморские сосны над нашим домом, заставил снасти лодок в марине петь, дико шумел один день и одну ночь, и сегодня к утру стих.
я у всех спрашивала: что это за ветер? долго он будет продолжаться? это обычное дело для марта? а как рыбаки, выходят в такую погоду?
бороться с ним - просто ужасно. я откапывала майку и водолазку из дубовых листьев, которые он свалил в угол, потом подумала о белках, которые живут в этих приморских соснах. иногда мы их видим утром: белка спускается по стволу вниз головой, белка скачет по большой ветке там в вышине, белка исчезает в кронах других деревьев (пошла по делам). как там эти белки в такой ветер?
в интервью принимали участие: боян, наш строитель, который спустился на набережную; драган, миллионер в драных шортах, который живет по соседству; райко, который пришел сделать снимки для рекламы; джоко, который привел с собой еще двух друзей и представляется джорджем; танья, которая импортирует в монтенегро масляные свечки; и все они сказали:
у нас это называется "бура", запомнила?
это северный ветер, и он дует с гор.
завтра стихнет, вот увидишь.
на набережной никого, рабочие, которые выкладывают камень, надели капюшоны, вокруг того парня, который вырезает плитки нужной формы, ветер поднимает белую пыль. в офисе, откуда они сейчас берут электричество, нехитрый быстрый рабочий завтрак: огромный белый хлеб, разломанный руками, сыр, салями и йогурт. боян уже ушел, джоко еще не явился, пока ждем, видим огромную кошку, идущую вдоль воды. я не знаю, какого черта всех, кто находится в этом ветре, так жалко. райко удаляется и под его ногами сияет белый, только недавно положенный камень. чтобы эту набережную замостили и благоустроили, в герцег-нови ждали тридцать лет, рассказывает вечером в "градской кафане" таня. тридцать лет, представляешь? а в которе утром "бура" вывернула несколько светофоров из земли. по сравнению с другими черногорцами райко совсем не высокого роста, ветер срывает белую пену с волн, парень, который резал плитку, заходит в офис, чтобы набрать воды в пустую бутылку из-под виноградной настойки. кроме кошки на набережной еще стоит большой белый старик в плаще и в шляпе. синей лодки, причаленной около нашего пляжа, нет; значит, вышла в море. по воде - длинные швы ветра, все деревья над набережной откинулись назад и прижаты к склону, трава прижата к земле, и все это заставляет меня чувствовать, что что-то не в порядке, но я не знаю, что именно!
хорошо, что этот ветер кончается к утру, а то ведь невозможно переживать за всех рыбаков в море, всех кошек, всю стирку и все светофоры в боко-которской бухте, добрая душа. и еще за все рейсовые автобусы, которым нелегко приходится при таком ветре на поворотах.



@темы: herceg-novi

01:13 

верхом на ките
нравится

- когда в семь утра выходишь, чтобы снять белье с веревок, а на полотенце отпечатана тень листвы
- просыпаться ночью от того, что приснился кто-то близкий, но не чувствовать себя одиноким
- две приморские сосны перед въездом в зеленику
- с какой легкостью швартуется паром на переправе; еще заканчивает маневр, а все грузовики уже поехали
- что пожарника зовут златко и он приезжает на встречу с детьми; им два и четыре; чтобы не разбежались, он сажает их в машину, где они тут же запираются изнутри и начинают стучать в стекла, прося их выпустить
- когда идешь в санитарную инспекцию и техническую комиссию, совершенно готовый к тому, что сейчас тебя будут иметь, что возникнут трудности с языком, что никто ничего не понимает, не знает и не хочет, зубы и когти, а вместо этого тебе все объясняют и говорят: "вот мой телефон, звони, если что-то забудешь, детка, это не проблема". а тех. комиссия на вопрос, какие у нее требования к помещению, отвечает: "ну... чтобы было красиво". и обещает прислать смску "иду" за полчаса до своего появления
- когда закат (около пяти) и все дороги внезапно пустые
- когда идешь на почту договариваться, чтобы письма и посылки приносили к тебе домой, и вся почта встает со своих рабочих мест, чтобы найти твоего почтальона, а когда его, наконец, приводят, он оказывается огромным стариканом с рыжей бородой. потом вас торжественно знакомят (все радуются)
- холодный манго с корицей и перцем на завтрак
- когда соседи топят печку и чувствуешь этот запах, а кот вспрыгивает на капот машины и устраивается там (только что приехали, мотор еще теплый)
- когда все строчки в ежедневнике зачеркнуты к вечеру
- когда едешь куда-нибудь и вдруг видишь, как над дорогой встают огромные горы. вершины в снегу, на вершинах лежат облака. это всегда внезапно
- когда незнакомая собака бросается к тебе играть
- звонить по телефону и угадывать где находится собеседник по звукам, которые доносятся из трубки
- когда идешь сдавать документы для вида на жительство, а инспектор рассказывает тебе, как в школе они писали наливным пером на уроках русского языка
- и то, что друзья называют инспектора вучко (инспектор волчок)
- когда видишь, как какой-нибудь дед упорно пилит на своей допотопной разваливающейся "заставе" в горку и понимаешь, что такой дед и не думает сдаваться и сам кому хочешь откусит нос
- что можно купить тую и она может жить у крыльца.
однажды я уже купила маленькую тую в горшке; это было тридцать первое декабря и сначала мы были на уроке танцев, потом отпраздновали новый год вместе с элиной, съев по огромному куску торта в бистро на спортивной, а потом перед бистро я купила эту штуку, и принесла ее домой, и вручила маме: мама, с новым годом. туя протянула полгода, потом стала коричневой; говорят, ей нужен был морской воздух.
надо было прописать туе герцег-нови. морского воздуха тут навалом.



@темы: herceg-novi, itselle

00:39 

верхом на ките
- идет дождь.
- мы плывем на пароме и я ем яблоко.
- волны большие. воздух влажный.
- я жду сдачу в кафе, потом бегу под дождем по мокрому асфальту, сбегаю по ступенькам здания лазарета, останавливаюсь перед последним пролетом и смотрю на набережную. там тихо. по белому камню проходят черный зонт и чьи-то ноги.
- обожаю санитарную инспекцию. две женщины, обеим за пятьдесят, говорят всегда одновременно; и с ними тощий высокий мужчина в кепочке и с бородой, что-то вроде лонли-локли: он делает забор воды и, услышав фамилию нашего директора, бесстрастно замечает: "знавал я одного такого".
- вчера была на уроке йоги в спорт-зале отеля "плажа". занятие было скучным; перед шавасаной все надели куртки.
- тереза - селедка. просит деньги за то, чтобы приделать вывеску на ее террасу; причитает, что все время помогает, все время дает и дает, а ей никто и ничего. тереза! где те документы, которые ты должна была сделать, которые не сделала вовремя, о которых не обмолвилась, и из-за которых у нас теперь куча проблем?
- кто-то разбил лобовое стекло старому рено. за день до этого спустили колесо. ребята, почему просто не написать записку? "переставь свою машину" или "вали отсюда, это мое место", нет? ужасно жалко, как будто обидели твою домашнюю кошку.
- раденко позвонил в подгорицу и там нашли старое стекло на замену. звал нас пить вино, потом вспомнил, что нужно отвезти детей в школу.
- разбираю миллиарды вариантов для вывески на шаттерстоке; захожу в 74 кабинет в налоговой; пью кофе; звоню по телефону в., приятно ощущать его тяжесть. стою на террасе огромной квартиры в будве, на краю пустого бассейна, девятый этаж, теплый ветер. чтобы ответить на звонок, приходится отойти. терраса такая огромная, что я тут же перестаю слышать, о чем говорят в. и хозяин квартиры. повесив трубку, еще несколько секунд, прежде чем вернуться, стою лицом к морю.
- последние дни тяжелые. хочу выходной и прочитать закон о туризме. хочу час шведского языка. хочу, чтобы пришла еще посылка.
- это потому, что в субботу на почте. приходит посылка. от маши. синяя коробка - "почта россии". внутри каждый предмет завернут в синюю бумагу, с коричневой этикеткой, каждый. это ключ, чтобы открывать возможные и невозможные двери. это, чтобы унять твою грусть. больше всего меня трогают две открытки, которые я вынимаю из конверта ("read first" ). на моей открытке изображена большая зеленая жаба в платье. однажды мы сидели в иностранке и маша писала доклад о пиросмани, а я про что-то еще, а потом мы стали просто наугад открывать книги, кто-то позвонил по телефону, а мы придумали жаббаизм и долго в него играли; так вот, на открытке написано: yana, please! DON'T BE JABBA. Be someone else.
- таким образом, я понимаю, что время значимых игр, стилизации существующего, разговоров о чувстве и мимолетных художественных течений, кончается; приходит время делать что-то простое.
- люби меня, потому что не существует любви, а всё, что существует, я испробовал. Дж. С. Фоер
- утром я спрашиваю (у санитарной инспекции, и потом еще у тани с ненадом): в чем разница между "поморска" и "морска"?
- таня говорит: "морска" - значит, живет в море. "поморска" - живет на море, около моря. "поморска риба" - это быть не может! "поморски саобрачай" - да. "морски саобрачай" - нет! тогда бы мы вместо паромов плавали бы на подводных лодках!
- не хочу плавать на подводной лодке.
- в понедельник зорица ухитряется одновременно курить, орудовать ножницами, прихлебывать кофе и разговаривать. я сижу в кресле, покорная, с мокрыми волосами, две ее подруги курят на диване, зорица рассказывает последние новости из японии и вспоминает землетрясение в конце семидесятых в герцег-нови, которое она видела из окна своего дома.
- выйдя на улицу, я вижу себя в зеркальных стеклах "коммерческого банка", мои волосы совершенно прямые.

@темы: herceg-novi

01:23 

верхом на ките
собирались утром ехать к архитектору, нашли кота.
кот сидел внутри запертого гаража, у окошка, молча. страдал. хотел выйти.
три дня назад соседний дом, к которому принадлежит гараж, ожил. все окна открылись, все двери открылись, наружу выползло всякое барахло. хозяева включили радио, пахнет обедом, что-то пилят, что-то разламывают, что-то чинят, переносят вещи из гаража в дом и из дома в гараж. скоро лето! к вечеру все утихло, двери и окна опять позакрывались, кот не пришел ужинать и лежать на коврике. все другие коты пришли, а он нет.
а мы обрадовались!
у кота началась самостоятельная жизнь, подумали мы. и почувствовали гордость.
когда он не пришел и на второй день, мы снова обрадовались. совсем большой, пошел завоевывать мир.
откуда мы знали, что он пошел завоевывать гараж и что его там закрыли?
пришлось отложить архитектора и организовать спасательную операцию; аккуратно высадили стекло в соседском гараже, достали кота, стекло вставили на место. какая самостоятельная жизнь? кормите меня, сказал кот. а теперь гладьте. к архитектору можно, но вечером кормите меня опять.

@темы: herceg-novi

01:34 

верхом на ките
иногда нам приходится ездить в подгорицу по делам. подгорица - это столица страны.
в пятнадцати километрах от подгорицы огромное озеро; над зеркальной водой скользят птицы. на мосту тусуют рыбаки. озеро одним краем уходит в албанию и разливается весной.
в четырнадцати километрах от подгорицы лежит нежная зеленоватая змея, которую раздавили машины.
в десяти километрах от подгорицы еще пасут овец: белых, сероватых, больших и маленьких. пастух сидит под деревом, вытянув ноги на дорогу; его нужно объехать.
в девяти километрах от подгорицы появляется гостиница "тиха ноч", в восьми рестораны "лав" и "руски цар", фаст-фуд "ешь у джо", китайские универмаги, группы школьников, у которых закончились занятия.
в семи километрах от подгорицы аэропорт и в нем "коста-кофе" со стандартным выбором напитком и сэндвичей, информационная стойка, где никто не говорит по-английски, пара сувенирных киосков и киосков проката машин. у входа дежурят несколько таксистов. хорошо, если пара-тройка самолетов в день.
в пяти километрах от подгорицы заканчивают обустройство новой дороги к побережью, наводят марафет. рабочие в зеленых жилетках рисуют разметку и что-то подправляют на бордюрах. у обочины припаркован транспорт, который в учебниках по теории вождения, называется "гужевая повозка". на телеге сидят два пацана, впряженная в повозку безучастная лошадь - старше их обоих.
потом внезапно светофор, дорога сужается и ты в городе.
"оптимальный город для меня", говорит зорица, закуривая перед зеркалом. "если бы я могла уехать, я бы уехала".

если бы я могла уехать, я бы сто раз подумала. дождь идет третий день. около миски, куда мы кладем корм для кошек, стоит мокрый черный дрозд. я выключаю фен, становится слышен шум дождя и ветра снаружи, дрозд несколько раз клюет мясные кости, которые положили для кошек милка или мария. дождь шел всю ночь и теперь кости плавают в воде. когда мы проезжаем по улице пушкина мимо почты, в подгорице, я думаю: как же так? если я буду жить здесь, я приду на почту, а меня никто не знает? почта такая большая. стоило ли менять один огромный город на другой? в подгорице хорошо то, что она обрывается внезапно. идешь по улице, слева дорога, а справа холм и камни и деревья, бордюр, отделяющий траву от асфальта, - городская черта. начнешь подниматься на холм и ты уже вышел из города.

последние дни тяжелые и теплые. мы сэкономили уже уйму электричества, потому что не включаем обогреватель. волны на море большие, воздух влажный, камень на набережной белый, но рабочие куда-то исчезли. идет дождь и заготовленная плитка, бетономешалка, мешки с раствором накрыты полиэтиленом. я жду сдачу в кафе, потом бегу под дождем по мокрому асфальту, сбегаю по ступенькам здания лазарета, останавливаюсь перед последним пролетом и смотрю на набережную. там тихо. по белому камню проходят черный зонт и чьи-то ноги. это утро, когда к нам должна прийти санитарная инспекция, я опаздываю, и в самом лазарете тоже тихо, будто там никто не живет, на стенах лестницы - зеленый слой мягкого мха. летом мы нашли на ступеньках мертвого краба величиной с ладонь; с тех пор лазарет кажется мне странным местом. что-то вроде заселенной больницы, очень старой. все пациенты давно обставили свои квартиры, перезабыли, кто чем болел, написали своим имена на почтовых ящиках, и врачей не видно, но каким-то шестым чувством ты знаешь, что они тут поблизости! и могут появиться.
скорость чуть меньше, чем кадры на кинопленке: мертвый краб; тонкие черные ветки зацветающей сливы; паромщик, стоящий на рампе с
такой осанкой, как будто он китобой, не меньше, и очень, очень крутой моряк. потом еще то, что в рассылке с японского сайта, где я заказала манговый шоколад, каждый раз какая-то история. например, как во время первых толчков люди, находящиеся в супермаркете, выбежали на улицу вместе с товарами, которые собирались купить. когда немного успокоилось, то они могли бы просто двинуться к машинам, чтобы побыстрее добраться до дома, но прежде все они вернулись в магазин, чтобы оплатить покупки. или маленькая история про то, чем знаменита фукушима, префектура, где сейчас охлаждают реактор, и какой вкусный рамэн делают там. когда сша объявило благотворительную операцию "томодачи" (дружба), то в японских блогах можно было не раз прочесть что-то вроде: "I laughed at the silly-sounding name...then I cried and cried."

- не хочу плавать на подводной лодке.
хочу плавать на ките!

мы уезжаем из подгорице вечером, и все в обратной последовательности: светофор, незаконченная дорога, поворот на аэропорт, овцы, похороны, дети, "ешь у джо", догоняем электричку, станция "враньина", развалины крепости лесендро, зеркальная вода озера на закате и синеющие отроги гор, раздавленная змея, серпантин, проехать сквозь облако на перевале. к вечеру дождь заканчивается и возобновляется только ночью. в машине я нечаянно засыпаю на несколько минут и мне снится работа. когда я прихожу на почту в герцег-нови, то я всех знаю. я знаю, как зовут того почтальона, который едет на своем скутере по тротуару, перебирая ногами. я знаю снежану, невенку и йовану. благодаря им, я знаю свой почтовый индекс. если мы встречаемся где-то на улице, то два раза не считаются, а на третий нужно идти и пить кофе. это обязательно.

@темы: herceg-novi

19:59 

верхом на ките
1. пришла посылка!
2. ветер гонит по обочине пустую бутылку.
3. школьники, в ожидание автобуса, играют на песке, море начинается в паре хороших прыжков от асфальта.
4. мирко утром говорит, что официальная зона "морско добро" - шесть метров, начиная от того места, куда дотягивается самая большая волна.
5. как бы ни хотелось, ничьей земли нет.
6. смотрим разные апартаменты для бори, одна из хозяек в конце, когда прощаемся, дает с собой киви, огромный пакет, потому что пришла пора, когда их собирают. муж уже сидит наготове с вином, сам делал, и парой стаканов; давайте не сегодня.
7. все порушенные дома, каменные фундаменты, заросшие лозой и плющом, - уже кому-то принадлежат.
8. интересно, чувствует ли население, что их страну постепенно покупают?
9. мастерская на горе, откуда забираем рено: просторный двор, старая "застава" с новой начинкой, в траве прыгает коричневый кролик, стол и скамейка сколочены из бревен, в пристройке живет кто-то, кто пишет маслом и режет по дереву.
10. подъем к мастерской, как и к нашему дому, узкий и разбитый: забираем рено с новым лобовым стеклом, съезжаем друг за дружкой.
11. скучаю по хо, встаю в пять пятнадцать, милка предлагает заниматься на крыше.
12. папа в чехии, мама говорит, что в уфе снег и что нужно обязательно получить права на управление яхтой.
13. перепробовали все варианты эспрессо, выбираем между saicaf и julius meinl.
14. через пару минут прозвонит будильник: пора переодеваться и идти бегать.
15. в швеции славо делает семинар по самообороне и тай чи; мы, похоже, не едем. жалко, мне так хотелось посмотреть на ребят из полицейской академии. и удевалла в дождь.
16. вишня, слива и персиковые деревья в цветах; никто не обращает внимания.
17. митя переехал в хельсинки.
18. приснилось, что по подиуму ползет огромный удав, а модели через него перешагивают (опасно); что на один день в москве и нужно всех увидеть; что мама подарила коньки (дорогие, но деревянные).
19. кролик может прыгать очень быстро.
20. по набережной круто бежать в сторону котора: за очередным поворотом - маяк, потом становятся видны горы и некоторые вершины еще в снегу. бежать в сторону игало скучно.
21. около салона керамики с нами знакомится художник штефан, предлагает купить картины, показывает, признается, что не на что ехать в белград, купите хоть одну. на картинах акварельные кальмары и разные морские многоноги, на грани тошноты.
22. перед офисом выкладывают плиткой ступеньки!
23. ветра нет, приезжих все больше и больше.
24. вдруг вспомнила, как летом мы катались в дубровнике на лодке с прозрачным дном, и напротив сидел худенький японец, у него были кепка и белый полиэтиленовый пакет из аэропорта нарита.
25. могу сказать по-шведски: маленький медведь хочет есть мороженое. если подумать, могу и про большого.
26. очень, очень скучаю по хо. я думала, что кроме верховой езды, снега, кристин и карин, мне ни о чем не захочется вспоминать. но нет!
27. или это из-за того, что там на две недели курса у тебя забирают ответственность за твою собственную жизнь. вроде как сдаешь ее вместе с айподом и телефоном, и ее кладут в конверт и надписывают твое имя. заберешь по окончанию курса. пока иди в гостиную и жди, скоро позовут на ужин.


@темы: herceg-novi, itselle

20:48 

верхом на ките
кот спит в углу дворика, зарывшись в прошлогодние листья.
а мы повесили на дверь с нашей стороны дома красный почтовый ящик.
две комнаты с отдельным входом в недостроенном доме - с паутиной, ящерицами, без кухни, с подтекающими трубами - на несколько месяцев - это еще не дом.
но вот дверь с красным почтовым ящиком!
все, это уже точно дом.

@темы: herceg-novi

11:57 

верхом на ките
я могу предусмотреть, будет дождь или нет, и взять с собой зонт, могу предусмотреть вечер этого дня и нужно ли будет сменить одежду или можно пойти ужинать в рубашке, могу заранее составить вопросы, которые нужно задать, чтобы не тратить время на поиск слов в кабинете, но не могу предусмотреть то, что однажды ночью, внезапно, начинается лето. кофта, штаны и три из четырех тонких одеял, в которых я устраиваю себе нору вечером, становятся лишними. куртка становится лишней. шарф становится лишним. кричат чайки, пролетая клубком, над крепостью, на стене комнаты в семь утра отпечатки солнца, пробившегося сквозь деревянные жалюзи. боря, вместе с которым мы выбираем апартаменты для его семьи на целое лето, отвечает на звонок: в москве на его машину грохнулась глыба льда, прямо во дворе. потом мы выходим на узкую дорогу, которая тянется вдоль моря. детский дом в биеле выкрашен розовым, напротив него из воды выныривает старый, давно ставший ржавым дельфин, кроме песка на берегу еще трава и сосны, женщины и старухи, сидящие на балконах, над цветами и вывешенным на просушку бельем, смотрят подозрительно, но когда здороваешься с ними, то отвечают хором: добрый день! - и продолжают свое неподвижное пребывание в начинающемся лете, смотрят на море, подперев подбородок рукой.

мы пьем вино и сок, сидя во дворе у виды и ее мужа; я хочу, чтобы боря выбрал их, хотя мне нравится еще и мира, с ее оранжевой гостиной и длинным узким балконом, и бранка, которая сдает комнаты в затхлом доме тысяча девятьсот девятого года постройки, с аккуратно подстриженным садом и летней кухней; сегодня мне предстоит шесть раз сказать нет и один раз да. мы пьем вино и сок и говорим о том, что делает цены на сигареты в европе такими высокими, и о том, как изменила людей война, и о том, что если живешь около моря, где такие сильные ветра, то очень быстро ветер все уносит и все сглаживает, все равняет. огромная черная кошка умывается, сидя на ступенях; - у нас даже кошки пьют вино! - говорит вида.

мы давно не следим за потоком новостей, отмечая только цветение фруктовых деревьев, дни затяжных дождей и дни долгих поездок, время работы приемных по разным вопросам в разных городах, и время, в которое приземляются самолеты друзей. поэтому то, что рассказывает боря за обедом, становится длинной лентой новостей: убийство в кабардино-балкарии в феврале, египет, то, во сколько обходится строительство транспортных колец, которые все равно не решают проблемы; еще он рассказывает о дорожном движении в индии и обезьянах в ришикеше, об острове, на котором нет собак и полицейских, а кошки собираются вокруг твоего стола, как цыганки, и борина жена заказывает отдельное блюдо специально для них. я смотрю на наше отражение: вида курит, ее дочка вертится на стуле, а муж, имени которого я не знаю, предлагает еще немного вина и смотрит на ветер, боря встает, чтобы пройти по двору и посмотреть снизу на апартаменты, я перевожу, а в., когда мы уже встаем, разбивает стакан, и все смеются. я хочу остаться. никто не говорит, что нужно куда-то двигаться прямо сейчас, но я хочу остаться внутри этого дня надолго.

даже если ложиться очень поздно, я просыпаюсь в шесть и больше не могу заснуть, и так уже больше месяца. два пустых утренних часа, в которые слышно только птиц и то, как соседи заводят машины, чтобы ехать на работу. я слышу, как уезжает сосед снизу, а чуть раньше уезжает в доки радэ, с которым мы делим первый этаж этого дома. позанимавшись, я убираю коврик, подметаю комнату, разрезаю апельсин острым ножом, достаю из холодильника шоколадное молоко. коты вспрыгивают на окно и заглядывают в комнату. лучший способ верно оценить происходящее - твоя смерть. дон хуан говорит карлосу: смерть - твой лучший советчик. каждую минуту быть готовым к тому, что ты все потеряешь, - возможно.

девять утра, две чашки кофе, официант приносит забытый вчера на столе чертеж, мы уже успели к архитектору, в банк и в электродистрибуцию, теперь обсуждаем вместе со златко пожарный аттестат, он говорит: - я должен вам сказать, я знаю многих русских, которые сюда приехали, но вы - вы очень сильно от них отличаетесь. вы другие. в позитивном смысле, я хочу сказать, не поймите меня неправильно! вы, - он задумывается, мешает кофе, - нормальные. да! я со многими из них встречался - элла, сергей, александр, - но никогда ни с кем вот так не пил кофе. я хочу сказать, мы встречаемся в кафе, нужно отдать документ или что-то подписать, русский сидит со своим приятелем, пьет кофе, но вы думаете, они приглашают меня посидеть вместе с ними? никогда. подпись, готово, до свиданья. иди!
несмотря на то, что мы иногда разъезжаемся на сербина с одним черным мерседесом из москвы и даже машем друг другу, я очень рада не встречаться ни с эллой, ни с сергеем, ни с александром.




@темы: herceg-novi, itselle

01:55 

верхом на ките
дневник, салют
в черногории эвакуатор называется "паук"
он везде ездит и делает неправильно припаркованным машинам паук-асану
до сегодняшнего дня я испытывала к нему симпатию из-за этого забавного названия. но не сегодня!
это ужасное чувство, когда идешь, чтобы забрать из машины пиджак, потому что самолет задерживается и на улице слишком ветрено, идешь, идешь, смотришь туда, где должен быть припаркован синий и не видишь его, смотришь еще: все ли верно, все ли так как надо: вот парковочный шлагбаум, вот смоква, вот развилка, вот знак стоп, а синего нигде нет, но он же большой, он сам по себе никуда не ездит, у него нет привычки вот так вот исчезать, кто его забрал, где он, где он, где он? ужасное ощущение неправильности: что-то не так. как если берешь кусочек сахара, который придумал кто-то из дадаистов, ожидая, конечно, что он будет легким, как сахар, а он оказывается тяжелым, как свинец; это чувство расхождения ожидаемого и реального - одно из самых странных на свете.
в те несколько минут, пока я иду к полицейскому, который стоит у дверей "departures", у меня в голове проносится все самое худшее, чего ожидаешь в таком случае, пока не всплывает слово паук. потом, конечно, все разрешается по-черногорски: звонок другу, появляется сам паук с тремя молодцами, которые тут же становятся твоими приятелями, и - выписывают штраф, но - абсолютно беззлобно, и это важно. синий стоит на штрафной стоянке, боится, ждет, пока мы его вызволим, и за десять минут мы все успеваем: оплатить штраф, вернуться в аэропорт как раз к самолету.
- в прошлом году мы все время оставляли машину здесь. да, нельзя, но ведь все оставляют. почему никаких проблем не было?
- в прошлом году у нас еще не было эвакуатора, - говорит паук-мэн.
в остальном, рыбаки рыбачат, самолеты приземляются, люди из москвы высылают жен и бабушек с детьми проводить лето на адриатике, котам в который раз достается рыбная голова из ресторана, вода такая теплая, что уже можно плавать, володя привез акваланг и собирается охотиться на рыб под водой.
- рыба тоже не дура, - говорит он, объясняя, что лучше всего там, где камни, где рыба прячется и сама не видит тебя, потому что если она тебя видит, то скорее всего ты ее не поймаешь.
сейчас я еще сто пятьдесят повторю слово рыба и, возможно, это успокоит меня
возможно, да, но у меня опять чувство, что обидели твою домашнюю кошку, а ты не уберег ее
мне не нравится представлять себе, как тросы паука натягиваются и четыре колеса отрываются от земли, и синий висит и чувствует себя абсолютно беспомощным
(и он не может позвать на помощь, он же машина)
а я пью кофе на террасе, звоню по телефону и решаю арифметический примерчик
и даже не смотрю в его сторону






@темы: herceg-novi

03:13 

верхом на ките
хочется спать, под окном кто-то скулит
я выхожу посмотреть и вижу, это настоящий живой щенок и брат настоящего живого щенка
брат скулит, щенок сунул голову в коробку из-под молока, где было что-то вкусное
застрял
сидит неподвижно, застрял крепко
спасла щенка, час ночи
стало тихо, ура



@темы: herceg-novi

02:05 

верхом на ките
правая туфля из новой пары жмёт мне, и даже не похоже, что понедельник. после обеда володя накачивает воздухом ружье для подводной охоты и цепляет к поясу грузы. четыре штуки, каждый по два килограмма, всего получается восемь. на всякий случай он берет с собой нож, этот нож ярко-желтого цвета, чтобы его было легче заметить, если выронишь. на краба можно поймать дораду и володя знает, где этих крабов можно достать, сотню за пять евро. но вообще сегодня он собирается стрелять в рыбу трезубцем.

пока он натягивает на себя все снаряжение, стоя у воды, ребята, которые готовят пляж к лету, бросают свою работу и неотрывно наблюдают за ним. после кофе мы едем исследовать берег яза и находим два очень красивых уединенных пляжа. пляж трстено - песчаный, маленький, с прозрачной водой. пляж плоче - залитые бетоном каменные террасы, спускающиеся к морю. Володя опрокидывается назад и уходит под воду. недалеко от берега покачиваются белые буйки рыболовецких сетей. немного думаю, как правильнее сказать: рыболовных или рыболовецких, но в конце концов это надоедает, все равно не у кого спросить. мы забавно выглядим: провожаем седого изящного охотника в море, а сами, в тщательно выглаженных рубашках, садимся на краешек скалы, чтобы пялиться на горизонт и ждать его возвращения с добычей.

в черногории интересно нырять, потому что здесь полно камней и сильные перепады дна. в камнях прячется интересная рыбья живность. за кораблём всегда идет рыба, подъедая поднятый со дна корм и перемолотых винтом сородичей. челюсти дорады с лёгкостью сминают краба, а барракуда может как лезвием срезать палец, которым вы будете на нее указывать (о! о! какая рыба!), поэтому лучше спрятать все пальцы в кулак. что делать с пальцами ног в этом случае, я не знаю. но постараюсь не забыть об этом, когда буду нырять сама. в целом, я не хочу иметь дела с рыбьей смертью и никогда не буду стрелять в рыбу трезубцем. если, конечно, вопрос я-или-она, не стоит.

утром внезапно кончаются кукурузные хлопья и поэтому на завтрак выходит одно шоколадное молоко. мы съезжаем друг за дружкой вниз, чтобы отдать веселого роджера на техосмотр, а потом ехать дальше. пока в. оплачивает квитанции, я охраняю синего от возможного нападения "паука". "паук" в конце концов и правда появляется, тут с этим быстро, но я на посту и синего никуда не увозят. вдоль дорог цветет камелия. порядок такой: мимоза в феврале, целый месяц, потом несколько дней, стремительно и почти одновременно: вишня, слива, персик, и теперь камелия. температура воды плюс семнадцать, пора начинать. когда я закрываю утром дверь, на который висит красный почтовый ящик, то невольно думаю: а что, если придется остаться здесь надолго?

спасибо, что были с нами.
в следующем выпуске мы расскажем про 23 ветряка в ульцине, особенности содержания полудиких котов, как с пользой провести время в очереди и что делать, если вас внезапно останавливают на улице с предложением купить землю, на которой растет целая толпища старых маслиновых деревьев.
оставайтесь на связи.

р.s. в конце концов, володя добыл рапана, и я его трогала, а он боялся. а потом мы зашвырнули его далеко в море.

p.p.s. а когда он выбрался на берег окончательно, то в руке у него была маленькая розовая рыбка. черт знает, как называется. он положил ее на бетон и стал рассказывать про мурен.
рыбка в это время била плавником, а потом не била.
я погладила ее, потом потрогала нежный рыбий живот, очень нежный.
то место, куда угодил ей трезубец, было на правом боку, около жабр.
потом я несла ее до машины, и сначала все было в порядке, а потом она стала вздрагивать у меня в руке. от жабра до хвоста, такие мелкие, мелкие волны. и она не успокаивалась. раскрытый рот, зубки, зрачки.
а потом я положила ее в полиэтиленовый пакет.
уже прошло почти пять часов, и моя правая ладонь до сих пор это помнит.
кроме этой рыбки, володе попались еще мурена и сибас, но раненый сибас ушел, а мурена слишком страшна, чтобы вытаскивать ее на белый свет, и к тому же ядовитая.

@темы: herceg-novi

14:56 

верхом на ките
привет, дневник. рубашки, вывешенные на просушку, машут рукавами, в церкви святого вознесения звонят в колокола, и в церкви архангела михаила в старом городе, и в церкви в савинской роще тоже; короче, воскресение. я выключаю будильник, который звонит в шесть. в "новито" около магистрали встречаю женщину из erste-банка, она в футболке, покупает хлеб и печенье, она не работе и это снова говорит мне, что сегодня воскресенье. каждый раз, когда я прихожу в себя, почему-то опять воскресение.

рыбы. за эту неделю у меня появилось столько новой информации о рыбах и к тому же на этой неделе погибло много рыб. я не знаю, почему это так трогает меня и почему это приходится скрывать. в четверг володя провел семь часов под водой и поймал осьминога, мы разделали его, а дальше в ход пошло белое вино, специи и все остальное. на суше осьминог утрачивает всякие очертания и к нему не испытываешь сочувствия; в каком-то смысле между вами появляется вражда, потому что разделать его - непростая задача, даже мертвый, он сильно сопротивляется этому всей своей формой. осьминог предназначен не для этого, говорит он. но рыбы! рыбы - это совсем невыносимо.
в пятницу мы едем на полуостров луштицу. здесь одна асфальтовая дорога и сюда не устраивают экскурсий. воды в поселках нет, ее по-прежнему привозят в цистернах. старые маслины, каменные ограды между полями, чтобы защитить скудные посевы от ветра. в одной маслиновой роще пасется лошадь, она съедает четыре куска кукурузного хлеба с ладони, на шее у нее колокольчик. некоторые маслины дикие, а на некоторых висят таблички "privato". на луштице есть одно отличное место, кемпинг "весло", его невозможно не найти, потому что дорога на полуострове всего одна, и рано или поздно вы доедете до таблички с указателем на кемпинг. там марсианские красноватые скалы и ветер.
пока мы проверяем, холодная ли эта синяя вода (очень холодная, я выдержала не больше тридцати секунд), володя отправляется на охоту и возвращается через несколько часов с крошечным налимом, наколотым на трезубец. у налима такое выражение лица, как будто в мире вообще нет справедливости и он это прекрасно понимает и хорошо обдумал; еще у него два маленьких уса под подбородком и толстый живот. володя идет переодеваться, а я стою среди этого ветра, среди цветных пустых камней, босиком и держу ружье с трезубцем, пока налим окончательно умирает; я смотрю на море; из-за скал вымахивает здоровая яхта, из тех, которые легко сжигают восемьдесят литров топлива в час и нужны только для красоты; солнце садится и все медленно становится золотистым и красноватым, а вода становится тусклее, чем была пару часов назад. я немножко плачу над налимом, который еще шевелит хвостом. но это ни к чему не приводит. все по-прежнему остается очень и очень красивым.
вечером коты съедают налима так, что от него остается только сердце или какой-то другой орган, и все, он исчезает.

я хочу еще написать что-нибудь про все это дело с мертвыми рыбами, не с теми, которые уже лежат во льду на рынке в тивате или в белых пластиковых тарах в зеленике, напротив roda cash & carry, а с теми, которые умирают у тебя в руках, но вообще все это сводится к тому, что какая-то твоя часть куда-то девается вместе с ними и на том месте, где раньше не было ничего, вдруг появляется что-то жесткое и спокойное, ты становишься их смертью, чтобы рано или поздно стать своей собственной. выбравшись из воды, я одеваюсь и некоторое время танцую на теплых камнях, как делают танцовщики буто, чтобы стать просто одной из деталей пейзажа; за это время волосы высыхают, два рыбака с уловом появляются из-за скалы; а потом мы кладем налима в воду и устраиваем пикник на закате.

таймер говорит, что тесто для шведских булочек с корицей должно уже подойти, (и оно действительно подошло, йес), так что, дневник, увидимся после того, как я приготовлю начинку и поставлю все это дело расстаиваться. кажется, я собираюсь устроиться сама к себе пекарем, и поэтому тренируюсь каждый день. рецепт из шведской книжки "sju sorters kakor" говорит, что булочек должно получится сорок пять, мне нужно нечто вроде карлсона, чтобы все это съесть.




@темы: herceg-novi

19:21 

верхом на ките
на самом деле в ульцине еще нет 23 ветряков, их только собираются построить. испанская компания, которая взялась за это дело, говорит, что это будут ветряки последнего поколения, каждый высотой около ста метров. энергии, которую они станут вырабатывать, будет достаточно, чтобы обеспечить светом пятнадцать тысяч домашних хозяйств. строить ветряки - правильно. ветра в ульцине полно, и он бесплатный. правда, пока этих ветряков еще нет. зато в ульцине есть дешевая мебель, самый длинный в черногории песчаный пляж, куда приезжают для кайт-серфинга, старая крепость на утесе и пара легенд, которыми каждый город будет дорожить. например, одна из них сообщает, что здесь (в пиратском плену!) находился сервантес, мигель де сервантес сааведра. подробности пленения не очень известны, важно то, что здесь он встретил женщину, которая стала прообразом дульсинеи тобосской (дульцинея - из ульцина, и не возразишь). ульцин был пиратской столицей. еще говорят, что здесь до сих пор живет негритянская семья, чьих предков взяли в плену в африке, несколько веков назад.
но вот в герцег-нови, например, многие морщатся при упоминании ульцина. но это не из-за сервантеса и не из-за негритянской семьи, тут города не соперничают из-за легенд. морщатся просто потому что там албанцы. ульцин находится почти на самой границе с албанией. на первой же заправке при въезде в город говорят на албанском, он жестковатый и сложный. все надписи на вывесках продублированы. pekara - по-сербски. furra - по-албански. самоназвание албанского языка - "шкип" - означает "каменистая почва" или "скала". в первый раз я услышала, как он звучит, когда беким переговаривался со своими коллегами в офисе, и это точно самая настоящая каменистая почва. я спрашиваю своих знакомых, что не так с албанцами? в чем дело? и ответы получаются такие: они нехорошие. они воруют. везут наркотики. они албанцы.
самый длинный пляж в черногории тянется четырнадцать километров. летом негде припарковать машину. зимой пустыня. ветер метет песок по безлюдным просторам широкой прибрежной полосы. следы от машины исчезают через три минуты. тростник гнется к земле. на замысловатых деревянных журавлях, стоящих в воде залива, полощутся на ветру рыбацкие сети. они похожи на огромные, метров пять в диаметре, сачки.
граница албании в пятнадцати минутах езды отсюда. дорога идет пустыми полями, посреди которых изредка встают дома в несколько этажей с аккуратно подстриженными кустами. что-то вроде убежища для сбежавшего тиранского принца. на пустошах свален мусор, ржавые автобусы без колес. ветер играет с полотнами черного полиэтилена. на дороге облезшие щиты, указывают повороты к пляжам. LONG BEACH. COPA CABANA. PARADISO. а потом выезжаешь на этот парадизо, а там соломенные и дощатые навесы летних кафе - пусты. белый трейлер, запаркованный прямо на песке, - пуст и вряд ли куда-то поедет. где все?


p.s. а когда у кота нежность, он подходит и встает четырьмя лапами на мои босые ноги. передними на правую, задними на левую. потом разворачивается и наоборот.


@темы: herceg-novi

LOVE TAKES PRACTICE

главная