• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:47 

верхом на ките
se non ora quando

когда - если не сейчас
поэтому, несмотря на пять письменных работ по разным предметам, которые нас ждут
завтра мы едем в сергиев посад

понедельник
вторник - чегра приходил в лит. не сказали друг другу ни слова. не подошли. не прикоснулись. нашла зубную щетку фиолетового цвета.
среда - окончательное завершение всех экзорцистских ритуалов; все духи покинули нас, да, дорогой дневник. все, что было четыре года, - неизменным и верным, исчезло. мне некому больше дышать
четверг - ну, и в каком состоянии ваша курсовая?
- м-м. в неоконченном.
- ах, но она начата?
- да. (неправда - ни страницы)
- и как звучит ваша тема?
- стилистический анализ... рассказа. ивана бунина. м-м. "неизвестный друг". да.
- и сколько страниц в рассказе?
- восемь. или девять.
- это довольно много. на чем же вы сосредотачиваетесь? на чем делаете акцент?
- ну. это рассказ в письмах. письма без ответа. и я делаю акцент на изображении образа рассказчика.
- и, конечно, обращаете внимание на особенности эпистолярного стиля.
- д-да.
- и привлекаете специальную литературу?
- м-м. нет. пока еще нет.
- пока еще нет! а пора бы. например, вам известно о существовании такой книги - восемнадцатого века: "како пишутся приклады всякие". или, например, сборник - античная эпистолография. ну хорошо. теперь напомните, какая у нас сегодня тема?.. пародия?.. а почему так грустно?.. ну, ладно. и что же означает слово пародия?.. забыли?.. но хорошо, что хотя бы вопрос мой не забыли... назовите, будьте добры, самую первую пародию... "батрахиомиомахия"? приписывается гомеру?.. ну, ладно. спасибо. хорошо.
пятница - пятница наступила сегодня. в третий раз начала "маятник фуко" - умберто эко. наверное, если бы я училась в миланском университете, я бы встречала его в коридорах. говорила бы, ciao umberto. и всякое такое. в первый - "метафизику пола и любви" николая бердяева.

23:37 

верхом на ките
привет, дневник
я так, на пару слов
рассказать про те четыре года, что окончились
подать голос

мне не стыдно признаться. мне ничего не нужно. я слышу ваш голос с утра, за мгновенье перед тем как открыть глаза и проснуться в комнате без вас, и просыпаюсь, и я одна, голодна, легка и счастлива – вы есть! мне больше ничего не нужно. во сне я невидима, но чувствую ветер, и хрупкий дождливый день в середине лета, ленивый застывший полдень; «пошли вон, на задней парте; это жанровая парадигма, я продолжаю...». и квартет пожилых в шляпах на стеклянных инструментах, и вдруг кружение, безлюдный парк, и голоса вдалеке, все так туманно и неуловимо, мой сон о вас, хоть вас в нем нет, мой каждый сон о вас.
я написала вам два письма, и я умру, если вы их прочтете, это как в сказке – моя потайная комната, а если тайна раскроется, то все разрушится; сердце замка, сердце тайны, сердце женщины. «чистый макабр, я продолжаю»; я продолжаю, среди всех этих людей, которые видят меня и прикасаются ко мне, и я оглаживаюсь голыми ногами об их жадные взгляды, среди всего этого я совершенно чиста перед вами, потому что никого, никого кроме вас – нет.
это понятно? это просто как вера. моя вера в вас сродни вере в чудо. «дама-невидимка, не совсем привидение, парный персонаж, а с другой стороны что угодно»; ошибки быть не может; «злой шут итальянской комедии»; покоряться, переставать бороться, отдаваться течению и делать все разуму вопреки так приятно, так просто, так правильно. «персонаж среди персонажей» - когда я поняла, что вы запомнили мое имя, я взмахнула руками и мне показалось не страшно умирать.

16:01 

верхом на ките
запишу себе сон, который никому не обещала.
Сперва ничего не было, кроме шуб и платьев под шубами и морозцев под платьями, и снежных дорожек. Мне кажется, у девочек связи с богами теснее.
Потом – началось. Топография этого сна – нет ничего проще, это Лит, Лит и весенний закат, чуть раньше заката. Мы играем в шахматы в сумеречной зале, откуда вынесли столы. Мы стоим на шахматной доске и не видим ни черных клеток, ни белых; мы кидаем друг в друга камни. Большие – словно спелые плоды граната – и тяжелые, они знают свои пути. И та девочка, к которой я тяну руку с камнем и для которой я отпускаю его в воздушные токи, в странном воздухе – видимые, - она остается невредимой. Пролетая над самым ее плечом, у самого ее виска – камень летит дальше, и растворяется за ее спиной. Никто не боится. Никто не конь, никто не королева.
Когда надоедает играть, я выхожу во двор. Может быть, было и кофе, я не помню кофе. У сетки стадиона стоит Че. Стоит на траве, и не сходит на асфальт, и подходя – я вижу золотой свет в воздухе, как всегда бывает весной, - свежий и золотистый; и неподвижные тополя, и желтые стены, которые наливаются этим светом – почти до охры. И медленно целую – в левую щеку, и чуть неистовее – оторвав губы, прижимаюсь своей щекой.
Это такое прикосновение, после которого не остается никаких покровов.
Когда мы были знакомы, то мы прежде начали говорить с ним.
Возможно, нам не надо было тогда говорить.
А потом мы оказываемся на дорожке, Че слева и он обнимает меня за плечо. Мы покачиваемся, будто сидя в гамаке, но никакого гамака нет. Нас держит воздух. Солнце уже исчезло. Кто-то выходит из дверей Лита, из дверей главного корпуса: их двое. Тот, кто останавливается, сойдя со ступеней, вновь принимается метать в нас камни – и они летят над скамьями, над кустами, меж тополиных ветвей – и мы не чувствуем их. Тот, кто останавливается под балконами, под полуколоннами, - в лиловой кофте – бросает к нам большой коричневый воздушный шар. И приближаясь, он становится больше. Он накалывается на ветку – и воздух выходит из него, и он становится еще больше. Шар опускается на нас сверху, как великий, потерянный мяч: когда он прикоснется к асфальту, земля оттолкнет его, но пока он опускается: и закрывает собой все небо.

18:09 

верхом на ките
il 11 febbraio
(один долгий флорентийский день за нос)
и как не надо их проводить

- сiao mio caro
- стоя на автобусной остановке, я смотрю, как солнце приподнимает ставни на окнах
- на via aretina в сторону arezzo жизни нет, 14 с приходит почти пустой и, въезжая в центр, приостанавливается, как и вчера, чтобы пропустить машину ambulanza; как и вчера, машина ambulanza спешит и подвывает: как и вчера, совершенное отражение, и время совпадает – минута в минуту
- барбара в красной кофте
- мы прощаемся с il congiuntivo и пишем короткое сочинение:
- я выбираю тему viaggiare deve significare viaggiare dentro di noi
- (путешествовать – значит путешествовать внутрь себя)
- а yukiko пишет про одежду и характер
- из класса g (giotto) мы перебираемся в класс b (barbara) – прямо посреди урока, потому что оставаться в g опасно – приходят рабочие и, извиняясь, говорят, что может упасть потолок
- школа – в одном palazzo antico, прямо на углу главной площади, и весь palazzo с ног до головы окутан лесами
- потом вместо бенедетты приходит antonello и не дает нам передохнуть ни минуты; я рисую на доске очертания россии и точками обозначаю свои города, и рассказываю о том, сколько занимает дорога от одного до другого, и о том прекрасном, что может увидеть праздный итальянский человек, приехав сюда; antonello слышал, что традиционный завтрак в россии – огурцы и водка, так ли это?
- qui in italia si mangia bene: повторяют они все один за другим; в италии едят хорошо, и чтобы мы убедились antonello советует нам nuvoli, что находится на уличке с каким-то оливковым названием, тут в двух шагах
- но мы уже были в nuvoli и все повидали: у дверей сидит оцепеневший старик, что-то вроде декорации, перед ним – плетеный табурет с запыленным графином (1 шт) и стаканом (1 шт). сквозь узенький, вечно полный бар протискиваешься к лесенке в подвал, где все едят в месте за длинными столами; меню от руки написано черным фломастером на клочке желтой бумаге, где с трудом разбираешь только: trippa, verdurа, risotto al mare, ravioli allo zafferano, a цены все столпились справа: одна клякса на другой; винные бутылки от пола и до потолка, всюду фотографии годов 50-х: некрасивые женщины в прическах, мясники в своих лавках, гордые цветные мотоциклисты. нам прислуживает человек в джинсах, пестром свитере и затертом фартуке – начинающий седеть, он выглядит как мальчишка среди взрослых, и вообще-то ему не мешало бы вытереть нос
- мы расстаемся в этот день с ленхен довольно рано, потому что флоренцию можно делить только с кем-то очень дорогим. очень дорогим или совсем случайным: как например, с мистером и миссис д. – встреча на ступенях duomo, разговор – влет, семь минут разговора, дорогой дневник, который я помню слово в слово, и две фотографии
- колокола за городом звонят хромым трезвучием
- потом, в четыре часа в школе показывают фильм «il giardino di finzi contini»
- о том, что двое детей, micol e giorgio, уже выросли
что сад finzi contini по-прежнему залит солнцем
на теннисном корте раздаются хлопки подач и кто-то смеется
дни за днями
по радио говорит дуче, говорит с – la nazione, с народом
и вся la nazione сбегается на площадь
все, кроме giorgio
он только что ушел из сада навсегда
он очень устал
а тут еще эта война
его отец говорит ему: хорошо, что это случилось с тобой сейчас, когда ты молод, потому что у тебя есть время начать заново, а если вдруг это приходит к тебе в старости, то, понимаешь, уже поздно
большая любовь и большое отчаяние
нельзя говорить – несбывшаяся, потому что он только раз поцеловал ее и она не ответила, и они не стали жить вместе
поцелуи и жить вместе это только следствие
и притом необязательное
тем временем, мать Giorgio сама делает все по дому
потому что им запретили держать служанку
за micol, которая живет в доме посреди сада finzi contini, приезжают две машины
вся в черном, высокая, юная, она спускается по лестнице и слуги, выстроившись, без слез смотрят как забирают их хозяев
в участке родителей отправляют в одну комнату, а ее и бабушку – в другую
и бабушка жмется к ней как ребенок и плачет, не переставая
и кто-то уступает им место за партой, потому что евреев собирают в школе
в классе, откуда micol выбегала, сдав работу, и где giorgio следил за ней украдкой
и черная карета, покачиваясь на рессорах, увозила ее обратно в сад
залитый солнцем
где раздаются хлопки теннисного мяча
и ракетки рассекают воздух
- потом на следующее утро канадка ребекка рассказывает нам, что было с евреями в италии; мне казалось, что концлагерей здесь не было, рабочие – да; но, она говорит, – все было, прямо здесь – или депортация в польшу; на ваше усмотрение; ребекка – историк; но, в конце концов, можно посмотреть roma città aperta или la vita è bella
- и вот уже вечер, и я вернулась домой; в квартиру на via aretina. ем изюм, запиваю соком красного апельсина, разглядываю старинную карту лигурии над столом. внизу старуха в синем платье выходит выходит во двор, ставень ударяется о стену
- скулит собака
- заходящее солнце величиной с купол собора
- есть ли у этого ветра имя? трамонтана или мистраль; от этих ветров болеют и просыпаются ночью. как и всегда, как каждый день: входя, захлопывая за собой дверь, выкрашенную красным, прислоняясь к ней спиной; размешивая сахар ромашковый чай, думая об этих простых вещах: о лае собаки, о том, как простыни полыхают белым на ветру, о звоне колоколов за железной дорогой; я тем самым думаю: господи. взаправду. здесь. и говорю: собака, стирка, чтобы не выдать своего удивления. как это все случилось.
- поезда проходят все реже
- по телевизору дают совет: если летучая мышь залетела в комнату, то откройте окно, а сами выйдете: через некоторое время она улетит сама
- лежа под тремя одеялами, читаю
- поезда проходят все реже


23:16 

верхом на ките
отчего
когда человеку говорят: иди к нам
он отворачивается и выходит вон, не отвечая не слова
спускается, останавливается, тяжело ступает, идет быстро
там, куда он вышел, ничего нет.
он ошибся. он не мог бы ошибиться сильнее, даже если бы вдруг вышел в слепое окно, в затянутую камнем арку, в заложенный кирпичом дверной проем
тогда – его еще могли бы оправдать
его бы оправдали
и разрешили бы опять. лежать в лодке под яблонями. брать в ладонь еще теплые колючие цилиндрики, которые только что скинула с волос женщина.
выходить из квартиры летом до рассвета до дождя до вступления войск и не пользоваться лифтом
прожить наоборот, не отчитываться, кататься на трамвае
застывать лежа сидя в воде в траве на стуле
ты пустота в гладких скобках тела
ну скажи что-нибудь
можешь что-нибудь сказать?
я хочу запретить этот фильм, говорит человек. пожалуйста. оставайтесь с нами.

23:30 

верхом на ките

мы немного устали. мы носим резиновые сапоги, в которых в пору пускаться по гербарий через ручьи и потоки; пьем то кофе, то фруктовый коктейль номер два в люди-как-люди. литинститут, ленинка, иностранка. в субботу с непривычки хочется сесть и расплакаться от всего того бесполезного знания, которое собрано здесь, и от того, что нет с собой ручки. в нижних подземельях третьяковки вместе с подругой машей, убираем волосы у зеркал. ох, жаба. сама жаба.
потом три дня мы читаем, сидя друг напротив друга: я - об урбанистике и первых базиликах, маша - о примитивизме
пока телефон пищит - эй - пищит телефон
читатели откладывают книги и вслушиваются
эй - пищит телефон
из подсобки выходит женщина, идет, бежит, снимает трубку и произносит:
- да! искусство слушает.
и от усталости придумываем
новое течение в постмодернизме
слоган которого - don't be jabba
первое произведение которого– вольный стих, и в то же время криптограмма, записанная на зеркале водой
- «жаба жабе антипод»


1. это неизбежное взаимоотношение формы и краски
2. подобно рисункам на ткани
3. больше люди нуждаются в том, чтобы находить
4. можно предположить, что архитектура уходила ввысь
5. но свадьба не состоялась
6. во мраке скрыты причины необходимости устремляться

jabba is. добавляет маша. jabbaism.

16:49 

верхом на ките
сыну античника и переводчика михаила гаспарова снятся сны:

сыну приснилось стихотворение «сон»
я проснулся, включил радио и услышал:
«не волнуйтесь, сохраняйте спокойствие.
сегодня между тремя и пятью часами
кончилась третья мировая война.
мы победили. убитых – девятьсот миллионов.
они сегодня не проснутся.
списки будут напечатаны в газетах».
я проснулся, передавали военные марши,
но я не стал спускаться за газетой.

сыну приснился сон про меня. я иду на медведя, но больше всего стараюсь не сделать ему больно. я нащупываю ему сердце, а он тем временем мотает на лапу мои кишки. я его таки убил, но после этого понятным образом оказался в санатории «омега», где написал машинописный роман. в предисловии сообщается, что четные главы я писал выздоравливая, а нечетные в бреду, и чередуются они для разнообразия. и что в романе много самоубийств, но на разных языках (NN удавился по-русски, а другие – следуют фразы латинская, испанская, немецкая…), поэтому не надо удивляться, что иные, умерев на одном языке, продолжают жить на других, итд.

сон сына. «а когда ахилл догнал черепаху, она ему ска…». дальше сон оборвался.

19:16 

верхом на ките
как переживший кораблекрушение
и выброшенный на пустынный корабль
где совсем никого нет.

где нет ни человека. ни птицы. ни рыбы. ни воды. ни песка. ни бумаги. ни паруса.
лежит лежит лежит лежит и видит
как кружатся небеса.
надо остановиться.
надо остановиться.
он бы швырнул себя сам опять в море

солнце рдеет и не двинется.
корабль скользит, дрейфует, плывет, летит, падает, погружается, опрокидывается, переворачивается, покачивается, покачивается, покачивается.
человек превращается в дерево. в камень. в воду. в воздух.

20:15 

верхом на ките
дорогой дневник
оставим самые простые слова.
вчера ночью
маша лежит на кровати и смотрит миниатюру из морализованной библии
бог - архитектор вселенной.
на полу, я крашу зеленым стул-стефан из икеи. кто-то звонит, пишет, стучится.
склонившись, бог с маленькими ступнями, в синем хитоне, он держит все сферы земли.
плоское блюдо - твердь, небеса, светила, воды и граница.
а в другой руке у него циркуль, которым он измеряет окружность
верно ли вышло?
хорошо ли я потрудился?
и как бережно он держит это земное блюдо, поставив его на ребро
длинная линия кисти, пальцы - сейчас он отнимет циркуль, и оно покатится
светила вздрогнут, воды взволнуются
бог выпрямится

потом мы долго разговариваем в темноте, отвернувшись друг от друга
с армянским акцентом, которого нет ни у одной из нас
я не против, чтобы ночи не было, и чтобы сразу началось завтра
и завтра начинается.

самые простые слова и самые простые действия. утро. закутаться в одеяло, бродить по дому как личинка. читать биографию массейса - того, который написал алтарь святой анны, портрет эразма роттердамского, уродливую герцогиню. герцогиня вдохновила джона тэнниэла, иллюстратора "алисы в стране чудес". тихий белый туман. между нами нет никакой черты. впиши нас вкруг, говорит маша, и мы правда поместились бы в круг. такой идеальный возрожденческий круг.
в фаланстере на тверской: ведь недавно получили денежку за переводы: четыре книги: "золотая ветвь" фрэзера (по настоянию о.в.), "история тела в средние века" ле гоффа (по совету е.э.), трилогия "наши предки" итало кальвино (по совету барбары, обязательно, обязательно прочитай) и роман "гебдомерос" де кирико просто так, потому что это де кирико. о.в. и е.э. это самые прекрасные преподавательницы в лите: они зовут друг друга оль и кать: и мы мечтаем стать такими же, когда вырастем.
где-то на одну главу фрэзера, на две чашки кофе, на один дождь позже мы вспоминаем, что давно уже выросли, что у нас очень кружится голова и что мы не можем вычеркнуть то, что было
наши корни в недавнем прошлом, в людях, которые были нам дороги
наши корни в ближайшем будущем, в путешествиях, о которых мы будем вспоминать
в тех, кого мы будем любить, хотя еще не повстречали
в друг друге; только не проводи между нами черту

это легко; но появляется один из тех, кто был
и все возвращается.
что возвращается? я стою на крыльце
с горячей спиной
без пальто
и смотрю
на такого дорогого человека
мы не называем друг друга по имени и еще прежде чем заговорить,
чувствую, как все исчезает само.
мы незнакомы.
мы уже давно не знакомы.

но, не смотря на это, черта между нами, между машей и мной, из-за этого появляется
кто-то уходит, кто-то остается
не слышу лекции, все время, каждое время кажется: сейчас что-то вырвется из меня
очень большое
некуда идти
куда мне пойти
да куда я пойду с этим

звонит мама: "я очень чувствовала тебя весь день"

идет дождь.
зонт зеленый.

все. дорогой дневник. что-то очень большое окончилось.
горизонт не там, где ты видел его.
он гораздо дальше.

20:17 

верхом на ките
у меня была короткая и стремительная жизнь. я любил деревья.

22:30 

верхом на ките
яна ты сегодня франция шестидесятых
яна от того что ты пойдешь быстрее мир не изменится

хочу сделать шаг прежде чем шаг сделает мое тело


зачем мы все это делаем? зачем мы все это говорим? зачем мы не смиряем себя? не двигайся. у тебя есть обязанности.
мне снится - снилось раньше - большое жилище циркачей, которые ушли из профессии еще в прошлых веках и вот теперь собрались тут
они были нежными, распутными, неприветливыми и задавали вопросы
большая круглая комната, куда выходили лабиринты коридоров, залов, лесенок
шляпы на стенках, нет окон, нет занавесей, растрескавшийся зеленый кафель
рассохшиеся двери, сырость и сумрак, и всюду ванны и крючки для полотенец
небрежность и поблекшая позолота
в моде были береты, потайные револьверы и танцовщицы, вроде меня
филип год не звонил домой
тот, тонкий и высокий, с картонным телом был мой ангел; как он высок! еще прежде чем тело вскидывает руки по утраченному равновесию - он подхватывает, сгибаясь, чтоб подхватить; опускается его лицо; как он высок!
и вопросы
первый вопрос из тех, что были заданы
а ты знаешь ты знаешь что такое cranatomeria?
не термин для определения состояния земных поверхностей и не имя матери философа
нет
нет нет и нет
знакомая женщина брала меня за руку, я не хотела уходить
здесь жили призраки
окон не было, а воздух был янтарным

12:20 

верхом на ките
все связано, подобное порождает подобное, человек влияет и на человека влияет - это первый принцип магии
вещи, которые раз вошли в соприкосновение друг с другом, продолжают взаимодейстовать на расстоянии после прекращения прямого контакта - это второй принцип магии
в "золотой ветви" фрэзер приводит:

"у галело, обитающих на севере большого острова гальмагера (к западу от новой гвинеи), имеет хождение следующее правило, которое следует соблюдать, заряжая ружье перед выходом на охоту: прежде чем вогнать пулю в ствол, нужно положить ее в рот. поступая так, ты уже ешь дичь, которую пуля должна будет поращить, так что она не может пролететь мимо цели"

также
"галело убежден, что не успеете вы съесть упавший на землю плод, как у вас также появится склонность спотыкаться и падать, а если вы отведаете что-то позабытое (например, оставшийся в горшке сладкий картофель или оставленную на огне баранину), то сами станете забывчивыми"

на самом деле примеров там миллион и еще тележка, но последние новости об обрядах и верованиях галело с острова гальмагера к западу от новой гвинеи
вы теперь будете получать с доставкой на дом

10:04 

верхом на ките
w.h.oden
museè des beaux arts

about suffering they were never wrong,
the old masters: how well they understood
its human position; how it takes place
while someone else is eating or opening a window or just walking dully along;
how, when the aged are reverently, passionately waiting
for the miraculous birth, there always must be
children who did not specially want it to happen, scating
on a pond at the edge of the wood:

they never forgot
that even the dreadful martyrdom must run its course
anyhow in a corner, some untidy spot
where the dogs go on with their doggy life and the torturer's horse
scratches its innocent behind on a tree.

in brueghel's icarus for instance: how everything turns away
quite leisurely from the disaster; the ploughman may
have heard the splash, the forsaken cry,
but for him it was not an important failure; the sun shone
as it had to on the white legs disappearing into the green
water; and the expensive delicate ship that must have seen
something amasing, a boy falling out of the sky,
had somewhere to get to and sailed calmly on.


читать дальше

22:37 

верхом на ките
это игра
чтобы не забывать
записывать здесь, если уж не ведешь всяких дневников прокино

*я посмотрю 100 (или больше) фильмов/мультфильмов в 2008 году (сюда не будет входить то, что я смотрю по второму, третьему и т.д. разу).
*я веду им счет в этом посте, записываю каждый фильм, которой посмотрела.
*если хотите мне что-то порекомендовать - you're welcome! да да пожалуйста

январь 2008:
1 "пароходный билл" бастер китон!
2 "паровоз генерал" б.к.
3 "entr'acte" rene clair, francis picabia
4 "похитители велосипедов" витторио де сика
5 "завещание орфея" жан кокто
6 "приключение" микеланджело антониони
7 "рембрандт. портрет 1669" йос стеллинг
8 "репетиция оркестра" федерико феллини
9 "цирк" чарли чаплин
10 "огни рампы"
11 "король в нью-йорке"
12 "великий диктатор"
13 "огни большого города"
14 "итальянский для начинающих"
15 "поместье "ховардз энд" по роману э.м.форстера
16 "носферату" фридрих вильгельм мурнау
17 "земля" хулио медем
18 "стрелочник" йос стеллинг

февраль 2008
19 "i vitelloni" феллини
20 "il giardino dei finzi contini" витторио де сика
21 "il mediterranneo" дж сальваторес
22 "caos calmo" con nanni moretti
23 "la meglio gioventu" marco tullio giordana

март 2008
24 "белый шейх" феллини
25 "la stanza del figlio" di nanni moretti
26 "рай" том тыквер
27 "il postino" не знаю кто снял, но он прекрасный
28 "личное дело судьи ивановой" илья фрэз
29 "zabrisky point" di antonioni
30 "i girasoli" di vittorio de sica
31 "секс и философия" мохсен махмальбаф
32 "бес" саша малинин
33 "выдох" саша малинин
34 "звуки музыки"
35 "ночь на земле" джим джармуш

апрель 2008
36 "into the wild" sean penn
37 "человек с киноаппаратом" дзига вертов
38 "дионисий" (документальный)
39 "джотто" (документальный)
40 "преданный садовник"
41 "song for a raggy boy"
запись создана: 27.01.2008 в 21:43

23:15 

верхом на ките
5. один человек усомнился и встал на голову: "так ли это"
вообще-то, дорогой дневник, другой человек тут подумал, что его немножко тошнит от своей жизни

00:06 

верхом на ките
все это выглядит так:
теперешний мир раньше был чужд мне. я была злая и ограниченная девочка, не знала имен, не знала из чего расту, не знала огромного прошлого, которое теперь из черно-белого и отдельного стало собственным и родным. в это прошлое входит все: все тексты, все симфонии, все картины, включая натюрморты, все брошенные камни, которые вылетели за пределы кинопленки. в общем, все произведения искусства и хорошо написанная история. теперь я осваиваюсь здесь и знаю куда пойти. есть люди, которые направляют,
они еще лучше освоились здесь
видят отдельные деревья там, где я вижу чащу
ну и еще две-три метафоры, чтобы стало яснее.
но - дорогой дневник - останутся ли они такими же, когда речь дойдет до тела? не до человеческого тела вообще, история которого им также неплохо известна - в антропологическом, социологическом, искусствоведческом, культурологическим аспектах - м... когда речь пойдет об их собственном теле? сумеют ли они отличить правую руку от левой? свою собственную правую руку сумеют ли они отделить от левой своей руки, совсем другой; и левую руку сумеют ли они отделить от своего плеча? знают ли они о том, на что способны, если бы с самого начала - они возделывали и свое тело
пустоватое, свободное, мягкое и прекрасное?
я изрядно устала от самой себя.
за последние дни я очень полюбила джорджо де кирико
послушайте, джорджо, мы еще вернемся к тому, с чего начали
ведь мы начали с того, что заперлись в комнате. правда?
мы заперлись в комнате, чтобы созидать
и обнаружили то, о чем раньше читали.
мы посмотрели в свои внутренние колодцы. может быть, вы увидели там закат или геометрического ангела.
но мы, я и я, посмотрелись в этот колодец - там наша память, детство, юность и всетакое; задернули шторы и превратили эту гулкую память в изнурительный культ - это совершенно лишило нас сил.
за мнимостью ушедшего, где все - и красота, и страдание, и огранинченность, и бесплодие, и привязанность, и серость - все, действительно все - возведено в абсолют. за мнимостью ушедшего мы оказались пусты
в пустом колодце
в пустой комнате
с подгнившим телом
то есть оно по-прежнему золотистое и гладкое и юное и все что полагается если тебе двадцать лет
но правая и левая руки начали забывать, чем они отличаются друг от друга.
правая рука стала гордится тем, что может держать карандаш.
левая рука стала приподниматься чуть выше начиная с плеча - потому что ей нечего возразить
я смотрю из этой раковины
недоуменной плоти
я не могу узнать сама себя. вас тоже, джорджо. шестьдесят автопортретов. подскажите же что-нибудь.

@темы: shortcut to mushrooms

21:04 

верхом на ките
он боялся вовлекать своих друзей в дискуссии, ставя перед ними вечные вопросы: что есть жизнь? что есть смерть? существует ли жизнь на других планетах? верите ли вы в метемпсихоз, в бессмертие души, в нерушимость естественных законов, в наличие подсознания у животных, в сны дверных засовов, в то, что все загадочно: и цикада, и голова перепелки, и пятнистая шкура леопарда?

"гебдомерос"
джорджо де кирико

@темы: but isn't it carminative

21:43 

верхом на ките
утром мне подменили фамилию: пришла на занятие в белом свитере - стала яна творожкова
поэтому, придя домой, я начала революцию. я выбросила ковер. он был старым чудовищем, он вобрал в себя очень много разных страхов. я выволокла его за дверь и бросила у мусорных ящиков. старый свернутый запыленный червь. чао.
я избавилась от старых персиковых косточек, уничтожила полдюжины пакетиков растворимого кофе, рукава, давно отделившиеся от футболки, разные флаконы - закончившийся ацетон, засохший клей, капли, которые больше не нужно пить. потом я вежливо поговорила с родителями издалека. мы отдыхаем, сказали они, и представляем, что ты сейчас сидишь на подоконнике и говоришь с нами. завтра мы едем на дачу к тому профессору, его собака говорит по-французски, помнишь? зачем тебе еще одно платье? разве платье для женщин как для мужчин рубашка? платье для женщин, как для человека одежда, говорю я. потерпи, папа, скоро я стану старая и мне будет уже не до платьев. потом я кладу трубку, царапаю ногтем зеленую поверхность телефонного стола, поджимаю ногу, думаю о памяти крови, которая тянет меня куда-то на дно, и понимаю, что ничего уже никуда не тянет. потом выбросила залежавшиеся рукописи с плохими стихами и пустыми текстами. потом сорвала шторы. потом прицепила обратно. потом вытянула из-под компьютера черный платок: и гладила столешницу, всю в белых узорах изъянов. но диван. диван, дорогой дневник, старый диван, который превращается в песок, он мой враг и он не поддается. для дивана мне нужны мальчики.
потом исчезли мягкие игрушки, давно просроченные, но дорогие сентиментальному сердцу носки, ненужные книги,
потом я вошла во вкус и чуть не выбросила колченогую гладильную доску, потому что мне нечего гладить, но что-то меня остановило. и вот теперь я сижу в опустевшей комнате, дорогой дневник, изредка кусаю зеленую грушу, пачкаю пальцы соком, читаю giorgio.
но диван, дорогой дневник.
я сижу, а он стоит.
так это продолжаться больше не может.

(такая молодец, такая хозяйственная)

@темы: оранжад, пирожкова

09:53 

верхом на ките
дорогой дневник
вчера волокла три пакета из секондов с прекрасными находками, которые как раз впору девочкам, которые занимаются пряничным рукоделием и, забываясь, пожевывают синтетические кисти, еще не успевшие обсохнуть от лака. и туфли, дорогой, дневник, туфли, которые очень напоминают хелену бонэм картер.
все истрачено, есть нечего, ехать в муром не на что, платить за интернет тем более; поэтому в мае я посуществую вне сети
дорогой дневник, все остальное вечером, да?

@темы: оранжад

09:59 

верхом на ките
поэтому говорю я вам друзья, друзья мои: сосредоточьтесь, не спешите растратить свои силы; если вы определили для себя мишень, рассмотрите ее анфас, в профиль, в прочих ракурсах; дайте еей исчезнуть и проследите, какая форма возникнет на ее месте, чтобы вызвать в вас воспоминания о ней; посмотрите, с какой стороны она напоминает лошадь, с какой - карниз вашего потолка; когда она принимает вид лестницы, когда - шлема с плюмажем; в каком положении она напоминает Африканский материк, имеющий форму горячего сердца.

дж. де кирико
я хочу заучить эту книгу наизусть

@темы: but isn't it carminative

LOVE TAKES PRACTICE

главная