Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:34 

верхом на ките

я везу за собой на ниточке все свое прошлое – старушек, ботиночки, пятнистую юлу, подружку диану, камни, горячую лепешку из кулинарии, тяни носок-выпрями спину, снежную крепость после уроков, царапинки, ветки дерева, стук яблок о перевернутую лодку, и еще жаркие цветы, и банановые вафли, и посмотрите-теперь-я-кошка, и как внезапно чьи-то пальцы вплетаются в мою ладонь, обед в швеции, китайская делегация, привязанная в лесу собака, первый раз в цирке, все желанности, несделанные фотографии, складочки на юбках и сны, конечно, сны.

поэтому так тяжело

стоит мне только сказать слово, как каждая старушка и каждая девочка говорит свое; и каждый мальчик, и кто-то вскрикивает.

ничего не слышно, но мы не можем вернуться назад и сыграть сцену заново, как в «береге утопии». белинский умер! – и тотчас же сцена с белинским происходит вновь, но теперь его голос так отчетливо слышен среди роя других голосов, и все так особенно нежны к нему, в последний раз, на прощание; на нем зеленый сюртук и он уезжает в россию, откуда уже никогда не вернется. в париже можно напечатать что угодно, но всем все равно.

как красиво было сегодня – идти вечером по дмитровке, подниматься от одного театра к другому; кто делает шаг, должен сделать другой... зеленые купола, очки от louis vuitton... за весь день – один кусочек хлеба.

потом темное ласковое пространство - стихи, голос, красное, белое, стихотворение кончается на вдох, елена морозова
слова внутри, перерезанное слово, слово, поднятое за хвостик буквы р, жар внутри

хочется помолчать.

неет, все это бессмыслица, путаница; тебя кто-то запутал, тебя завели и зачаровали – полянки, бабочки, зеленистые чащи, птицы на болоте, ветер над лесом. все полетит, все полетело.

в пятницу я не смогу вспомнить, что было в понедельник, но дыхания по-прежнему нет.

 

 


17:27 

верхом на ките
Cambridge, according to her custom, welcomed her sons with open drains.

E.M.Forster

т.е. - женского рода

20:12 

верхом на ките
привет, привет, дорогой дневник
я решила предпринять еще одну попытку и справиться с философией; благодаря одной умной женщине, которая рассказывает бытие, форму и материю по аристотелю с примерами про тигров и кошек, все становится ясным; увлекательным; это детский сад, конечно, но я могу только с тиграми, с категориями - не могу
хотя михаил бакунин из трилогии "берег утопии" все равно пример удивительной бесплодности этих занятий; он окружает себя пустотой
(мне остался еще один спектакль завтра; - "выброшенные на берег"; и я страшно завидую жене, который увидит все три части целиком в воскресенье)
сегодня мы смотрели "кентерберийские рассказы" пазолини вместо страноведения; и ни у кого не хватило смелости сказать - хватит, завтра никакой икеи, но библиотека! - сегодня вечером наконец-то тишина, форстер, чашка какао
в ванной лопнула лампочка, пленки еще на целый день, и впереди миллион прекрасных и удивительных вещей
(миллион - это все что больше двух)
но сейчас я устала.

10:38 

верхом на ките

капли воды на коже, пустой дождь, умытые яблоки, прислониться спиной к печке и греть ладони у изразцов. льняная юбка, новая дружба. вчера уходила из театра - как обычно! - с тяжелым ощущением несделанного поступка, несказанного слова, недочувствованно до конца. премьера, свет, уют и полумрак фойе, музыка, призрачные силуэты на лестницах, тяжелый зеленый бархат портьер, открытая, глубокая сцена… деревянная палуба несуществующего корабля. жданный, октябрьский день; - кончен! мы возвращались домой со светой и мое нерастраченное чувство - е.м., мира - оно падало и на свету тоже, охватывало ее и освещало. розы, гвоздики, сделать реверанс и потянуться обнимать сквозь все цветы.
теперь я пойду обратно к девочкам цветаевым; с пленкой все как надо и сегодня она отправиться в печать. там тетушки, которые аккуратно едят мороженое; люди, которые были на премьере; и что-то еще, о чем я уже забыла.



20:28 

верхом на ките

в творчестве э.м. все именно так как нужно - у него свои нитки межтекстовых связей, свои вспышки, свое незабываемое, что мерцает и в романе про самое длинное путешествие, и вдруг - преображенное, иное - выплавляется в крохотный рассказ. то, о чем говорит рики, замысел рассказа - не остается замыслом, но пишет его уже сам э.м. и ключ к этому рассказу о - таинственной, непостижимой, совершенно овидиевской метаморфозе - прячет в седьмой главе романа. как это прекрасно. как прекрасно понимать это впервые. распутывать пальцами, но не додумывать мысль до самого конца.
мне очень нравится, когда какие-то вещи - важные вещи, - остаются с художником на всю жизнь.
стивен дедал и вообще все переплетения джойса.
прозрачные стрекозы тонино гуэрра, которые перелетают с одной его картины на другую.
когда ты не притворяешься другим человеком. когда ты даешь себя узнать.
это как внезапная, спустя многие годы, встреча с когда-то дорогим, на вдохе дорогим человеком. (зимняя улица, свет фонарей - случайная, едва не прошли мимо!). или - в обратную сторону - как увидеть его ребенком; на черно-белой фотокарточке, которую на минуту достали, и уж опять отняли. нет ничего случайного.
это как войти в чужую комнату и увидеть среди нагромождения вещей, которые пахнут иным, незнакомым, новым, - специально тебе оставленную - как знак, как протянутая рука, как шаг навстречу - уставшую, родную, вещь. например, старый шнурок. или поломанного волчка.


20:01 

верхом на ките
добрый вечер, слова текут из темноты одно за другим - ловлю губами - произношу
невидимые связи, узелки, мостки; тыквенный сок.
в итальянском языке есть три слова для обозначения счастья:
la fortuna это счастье удавшейся жизни
la felicita это счастье мгновения
и третье, il soddisfazione, это счастье хорошо выполненного дела
а семья, дорогой, дневник, семья где все обожают друг друга
зовется una famiglia affiatata т.е. семья, где все дышат в м е с т е
м? ведь правда, да?
я читаю воспоминания аси цветаевой, настя обещает мне еще одну важную книгу,
на пленке удивительные фотографии, которых я не снимала
потерялся карандаш для глаз
текст la vita a firenze
и в общем, я не хочу много писать, сегодня это мы:



22:43 

верхом на ките
мы на территории сна.
холодок в середине ступни, запах краски; то место, где мы встречаемся, - разлом ступенек, колодец, куда сбрасывают ненужное, дверь, к которой идешь, не надеясь, что она откроется. тихо, сосредоточенно и упоенно - в книгу, в музыку, в человека. плачу ночью над страницами воспоминаний а.ц., потом
подняться, заправить постель, выпить воды,
вспомнить, что понедельник - важная встреча - близится.
стараться говорить нет именно так, чтобы это звучало как нет.
цирковые девочки в красных платьицах, снимать лак слой за слоем
сначала говорить, что чувствуешь
чувствовать же - потом.
сегодня есин пришел заглянуть в аудиторию, где у нас был тихий час вместо эстетики, и катя, вскочив, бросилась его обнять - как будто он дедушка. как будто ей очень нужно, чтобы ее утешили. набралась сил, улыбаясь, вернулась на место

09:42 

верхом на ките
привет, дорогой дневник. девять утра, тонкие подошвы башмаков. я стою у окна, завернувшись в тускло-золотистую штору. пятница.
по дороге на итальянский захожу в кондитерскую купить праздничного миндального какао и посмотреть на таинственные коробки бельгийских конфет высоко на полках. в университете, в сумеречном внутреннем дворике-колодце, в который можно только заглянуть, когда спускаешься-поднимаешься по лестницам, которые вросли друг в друга первыми ступенями - по-прежнему стоит белое изваяние девы марии; а в углу столпились три круглые медальона: глазурованная терракота - голубой фон, тонкие фигуры с юношескими лицами. один из них держит черного аспида на груди, а из волос его - смотрит другое, мужское, бородатое лицо, с орлиным профилем. я смотрю сверху всякий раз - черная змея, двуликость, невидимый ветер. возвращение забытых образов.
потом венецианские акварели - дождь, зимняя неприютность каменного города, сырость изнизу, маленькие пьяццы со старинными колодцами, пустые мосты, ступени, ведущие прямо в воду. мы говорим про ingrassare e dimagrire, неохотно делимся опытом, кто как худел, и потом - про блошиные рынки. завтра в англиканской церкви trash&treasure sale. завтра маша, шинейд, рут и я - идем на премьеру "странников и гусаров" в театр "около". завтра еще будет сонная библиотека и форстер!
семинар по уайльду растянулся на три недели, после о.а. рассказывает, как ушла с фильма becoming jane, и не отпускает нас; гладкие серебристые волосы, густой короткий смех, подчеркнутая аккуратность; огромные темно-синие глаза и белая кожа; это вечно подкупающее - "мне интересно все" и необыкновенное доверие к нам. через два часа она будет говорить о чосере, потом о уайльде, а потом уже очень скоро наступит понедельник.
во флоренции, между прочим, плюс девятнадцать и переменная облачность.
это как леденец.

10:21 

верхом на ките
замерзаю. опоздала на страноведение

20:45 

верхом на ките
что, думаешь, вареники, театр, нежнолицая подруга, ирландские девочки; левинский, чехов и вампилов - да?
нет. второй слой краски на левой ножке стула, молодые артисты с кудрями, туман.
туман, ноль фунтов, ноль пенсов, радуги... болит голова, голова, звуки ночью. недоверчивость четырнадцати лет, густые черные волосы. змеиные тени от перил на шахматном полу. здесь я, а здесь меня нет.

22:29 

верхом на ките
two tired toads that tried to trot to Timbury

привет, дневник, сейчас мне нужно срочно выбрать - семья или апартаменты - четыре часа в день или шесть
сегодня, в половину седьмого, когда я говорила, что не могу ничего сказать, но возвратные глаголы не при чем, пришло важное письмо
в столовой рут знакомит меня с катей, ясноглазая кудрявая давняя - она вчера приехала из сочи, в сочи ходят в сандалиях
утром мы читаем чосера и я слышу только голос гриши, который слева, и джеймса, который время от времени подхватывает, задавая нам ритм
все, я выбрала

21:53 

верхом на ките
привет, дневник

зеленая трава, снег, воздух с просинью близких холодов. после семинара я иду купить сельдерей и апельсины и запах в воздухе похож на тридцать первое декабря несколько лет назад, когда мне подарили "улисса" и горячий хлеб
утром я говорю в библиотеке по-итальянски, чтобы как-то избыть тяжесть понедельника, когда была как l'enfant terrible
и мне разрашают взять две замечательные книжки и одну не очень
две хорошие - это pilgrimaggi a firenze, которую издало флорентийское общество (прообраз которого - studio italiano). выдержки из писем, дневников, стихи русских людей, которые ее любили - или ненавидели - нежно или демонстративно. серов, анненский, бродский, добужинский, нестеров, тарковский и еще несколько десятков имен.
и еще l'illustrazzione art nouveau. синий стул жаждет быть разрисованным.
а третья про архитектуру и я еще не смотрела ее, потому что у нас завязалась переписка со школой, потому что банки очень таинственны, потому что сегодня рут с катей идут на выставку шанель, но ведь там нельзя будет послушать какие-нибудь неизвестные ароматы, в которые никто не кутался, в которых никто не купался
(ароматы с ошибкой)
теперь на "сладкую жизнь" не остается времени.

23:13 

верхом на ките
привет, дневник
с утра всюду туман, я сижу на балконе и протягиваю туда руки, пою по-французски гийома аполлинера; мир провалился, птицы исчезают, голос превращается в тишину.
было бы хорошо, если бы маленькие девочки поступали так почаще, - говорит н.а. в библиотеке, когда я прошу ее найти мне сельму лагерлёф, про йёсту берлинга - эту книжку никто не спрашивал семь лет. теперь она лежит на подушке.
потом проходит ночь, потом проходит день и мы с рут и шинейд идем на "старый забытый..."
я не хочу, чтобы наступал вторник, дорогой дневник, хочу длинно возвращаться домой с теплым бумажным стаканчиком перченого кофе, хочу не бояться голоса, хочу опять говорить по-французски хоть немножечко...
темнота, джаз на большой бронной, дождя нет.

23:31 

верхом на ките
в четверг мне приснилось, что смирнов наконец-то повез нас в шахматово.
и еще что я была невидимой, мне дали сиреневое платье и разрешили летать под потолком.
у шапки овечьи ушки, в третьей аудитории желто и тепло, михальская взволнованна, красива, ясна как и всегда, у ее дрожит голос, она открывает чтения - горшковские чтения в лите - и цитирует первые строчки "божественной комедии" по-итальянски, и последние - которые никто обычно никогда не помнит - "любовь, что движет солнце и светила"
маша фотографирует ее; потом мы в оцепенении ждем звонка, потом идем обедать
вместо семинара по эстетике я надеваю на голову пакетик, так сразу чувствуешь себя тайной и мы смотрим в щелочку на никольскую - она читала нам введение в языкознание на первом курсе, три года назад; ее не любят на кафедре и поэтому мы больше не видим ее здесь; вдруг - когда чтения заканчиваются - она оказывается близко, мне почему-то запомнилось, что у нее янтарные глаза, и такого же цвета - только глубже, мягче, теплее - голос; она пишет диссертацию, она не знает моего имени, она уезжает опять в америку через семь дней и просит писать ей.
но не просит быть частью жизни, об этом никто не просит, дорогой дневник
нельзя остаться навсегда.
в этот день нет дождя, свет отпечатывает золотистые окна на стенах, в них - витые тени листвы.
мы сидим на подоконниках, идем слушать про жизнь человека в раннее новое время, в духоте равнодушно выслушиваем насмешки. в следующий раз - "гамлет", сцены с призраком, в оригинале и в переводе пастернака. после пары на лестнице уже пусто, все остыло, стало пепельным. никольская, в серебристом костюме, разговаривает с папяном, пылким, нежным и дорогим на кафедре перевода; оттуда - пряничный запах пира.
потом на итальянском мы читаем: мальчик из бедного южного городка пишет о конце света. он не боится, потому что будет уже сто лет как мертв. мэр его города отправится в ад. души младенцев в лимбе превратятся в бабочек.
потом четверг заканчивается.

19:45 

верхом на ките
привет, дорогой дневник
утром у меня, наконец, был завтрак без овсянки. потом я шила наволочку в первый раз в жизни и пропустила время, когда надо было идти в рамт на встречу с бородиным. это было не страшно. потом темнота, миндаль без конца.
можно ли больше никогда не испытывать ярости?
мне не хватает имени.
теперь нужно идти и почитать чосера. иди и почитай чосера. прямо сейчас.

17:01 

верхом на ките
слова к старинному концерту из фильма "двойная жизнь вероники"
я думаю, что это одна из прекраснейших музык на свете

O voi che siete
In Piccioletta barca,
Desiderosi d'ascoltar, seguiti
Dietro al mio legno
che cantando varca...
Non vi mettete in pelago, ché forse,
perdendo me, rimarreste smarriti.
L'acqua ch'io prendo già mai non si corse;
Minerva spira, e conducemi Appollo,
e nove Muse mi dimostran l'Orse...

17:17 

верхом на ките
привет.
вчера мы были на открытии памятника бунину на поварской. играли в экономическую игру... дочитали историю мельника из "кентерберийских рассказов"... опустошенность после воскресной ночи... ни одной краски... потом идеальный муж на итальянском, овсянка с яблоком и корицей... опять пустота... театральная вата... желтые, нежные, с кислинкой, листья клена под окнами...
свет...
наверное, это у меня инстинктивный страх, говорит... у меня маму сбило, ей 39 было... и все.
в самый серьезный момент - засмеяться, это давно испытано.
лия....
ит. институт подарил нам приглашения на концерты, кинопоказы и выставки с последующими фуршетами. в четверг, в семь часов вечера желательно быть сразу на итальянском, в театре док и на открытии выставки генуэзского хлопка... а завтра певцы - на страстном... перестать думать? я и не заметила, как перестала...


22:26 

верхом на ките
всю неделю одна музыка...
я заснула днем, еще не зная, идти ли в иллюзион, а потом, мне снилось: музыка, записанная буквами, со второго предложения начинается падение и приходит страх, похожий на медленное исчезновение воздуха, на холод, на тишину. белый и серый и синий цвета. широкие звуки. а это владимир горовиц играл рахманинова...
пустота иллюзорна. пустоты нет.

22:54 

верхом на ките
ciao, mio caro
сегодня хорошо бы рассказать про то, как я проболталась, про тишину у левого локтя, про смешные имена и про то, как я встретила алису, которая теперь работает во фрик-фраке,
но по-моему время на дневник появится теперь только на будущей неделе
так что ciao mio caro
(я хочу туда, где акации и море, холодных соков утром, сидеть на мраморных ступеньках, окунув ноги в песок. мне никогда не снится море просто так. море и я. обычно бывает море, мрамор, огромная волна и я. очень большая волна. и я.
сейчас весь мир сквозь вату, сквозь сумерки, сил хватает только на воспоминания)
ночью я была в оксфорде, сдавала экзамены, вылетала в окно
и кружила, спускаясь, удерживаясь за ветви рябины,
очень высокой рябины.

09:08 

верхом на ките
сопричастность


LOVE TAKES PRACTICE

главная