• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:50 

верхом на ките
tre espressi fatti dalla cimbali, - dico io
poi dipingo un piccolo uomo senza faccia e senza nome che dice: vorrei andare a casa
io andare a casa non lo voglio
non confondere mai
(carissima rosalba)
l'insolito
con l'impossibile
dice geremia da geremei, geremia cuore d'oro, usuraio da agro pontino
quello che crede di aver veramente un cuore d'oro

e prima di dipingere coglio la prima mela, cioè lo coglio io. parliamo per la prima volta. non c'e nessuno, sabato mattina, fa caldo. fa caldo e il suono delle campane non si sente nell'aria calda. è il giorno di "puerto-rico jaco selecto". è mai stato in puerto-rico? ci andrebbe, se potesse? ma dove andrebbe? ma non lo chiedo, invece faccio quelle piccole domande: la mattina è buono o cattivo lei? la yoga fa lo stesso?
un'altro giorno del caffè e dei peshi, giovani e bianchi. i peshi degli occhi rotondi, delle bocche vuote. i peshi grandi e piccoli, quelli che sanno. non mangio niente. ma c'è una sensazione nuova: sono diventata un pesche, docile all'acqua. si sentono le voci. c'e ne una di rino gaetano. "la notte della festa è finita" - canta lui - "ma chi vivrà - vedrà". ho deciso di scrivere in italiano per non sbagliare, dire la verita è più facile, secondo me, quando si conosche soltanto qualche parola di una lingua straniera. qualche parola e due o tre regoli grammaticali.
infatti, a volte per dire la verità ci vuole, oltre che tre parole, una novità: la novità della lingua dimenticata.
ma anche in italiano la nascondo: e la verità diventa una mela o un peshe.
una mela o un peshe: ma questa cosa è capitata.


(amare e guardare - non è la stessa cosa)

21:15 

верхом на ките
19:52 

верхом на ките
люди слышат:
как я узнала о тебе, я была в шоке - ты не поверишь, я сама была в шоке, когда узнала.
люди видят:
на автобусной остановке грызет ногти в галстуке.
люди смотрят на огромные сады над морем
и питают намерения.
он ел стебли тюльпанов от голода и все утро его рвало, а старая старуха лежала на диване и ни о чем не спрашивала.
из лохвицы едут в ромодан, из ромодана в павловку, а потом на волшебном трамвае катаются вдоль бульваров и набережных, сплевывая вишневые косточки в открытые окна. на лбу у трамвая - семерка (двадцатка) (буква н).
едут так по людной улице, где всякое лицо в ажурных тенях, и спрашивают друг у друга: - а во сколько обратно? и тогда один, перестав сплевывать вишневые косточки, говорит: я никогда не испытывал блаженства большего, чем покидать привычное мне место. расставаться с растрескавшеюся эмалью знакомой ванны следует также решительно, как с бывшей любимой. пусть это будет болезненно и вместо свободы уходящего ждет метафизическое уединение на просторах между пунктом а, который он оставил, и пунктом б, существование которого недоказуемо. сказав всю эту чепуху, он обнаруживает что вишни закончились и газетный кулек пуст, на лицо его изображается досада, и он видит огромный сад над морем. полный, должно быть, вишневых деревьев, которые уже отцвели и теперь плодоносят; он прикрывает глаза. в песок вкопаны ножки длинных свадебных столов, цветные скатерти с бахромой придавлены тяжелыми бутылями и блюдами с хлебом, вилками, ножами, тарелками и бокалами; полосатые навесы выгибаются, когда ветер ударяет прямо сверху и порой жужжание мух заглушает шум моря. волшебный трамвай, миновав последний бульвар, выезжает на дачную линию, и торговка вишнями входит на седьмой станции; каждый покупает у нее по одному или по два кулька; и на восьмой станции она сходит.

18:59 

верхом на ките
утро, лимонад плещется в прозрачном ящике, la cimbali извергает клубы пара, еще нет восьми.
водитель кухонной машины, которая привозит нам с утра торты, склоняется к плечу и говорит:
- когда будешь на следующей неделе? в понедельник будешь? с меня цветы. понравилась ты мне.
бескровное лицо в мягких морщинах, круглые очки, худые руки в пыльных перчатках. я стараюсь не смотреть на него, разворачивая утренние буррито и выкладывая их один за другим - тяжелые желтые свертки - на белое блюдо.
это шестой день и все кажется лишним: тяжесть волос, тяжесть темпера, тяжесть пара, запах горячей кофейной таблетки, которая летит в глубину черного мусорного мешка, и теплый воздух зала, где ночью никто не вдохнул и не произнес ни слова. все кажется лишним, включив antony and the johnsons, я иду, навстречу ползут девочки из paparazzi. в желтых плащиках и джинсовых шортах, с трудом возвращая своим полусогнутым ногам умение ходить; у них красные очки, они держат за футболку какого-то мальчика и смеются
так мы очень различаемся на этой пустынной пятницкой: тот, кто еще не ложился, и тот, кто давно проснулся и вышел в новый день
и этот новый день - 12 июля
или слишком много кофе, или
hazelnut говорит: иногда бывает трудно дифференцировать внутренний голос от собственных скрытых желаний
и смыкает ладони, изображая как мы все движемся вперед
именно в этот день, когда кажется, что больше уже не можешь
приходится выпить очень большую чашку кофе сорта "пуэрто-рико яко селекто"
с загадочным ореховым ароматом
и тропическим послевкусием
придерживая ее, синюю, эту чашку, за ее теплые глянцевые бока
cogli la prima mela - говорит мне анджело брандуарди
и я срываю первое яблоко.
суббота обещает быть жаркой, голубая стена на заднем дворе сияет
даже трое итальянцев, которые услышали: - duecentoventotto
даже машинка машинка
или слишком много кофе, или
посчитав кассу и собрав чайные деньги из стеклянной банки с приколотой запиской "на установление справедливости во вселенной", я спускаюсь вниз
надеваю платье
ложусь на скамью
и лежу, подложив обе ладони под щеку

@темы: but isn't it carminative

19:13 

верхом на ките
вы появлялись в предметах не схожих с вами

19:32 

верхом на ките
про кофе:

всей индонезийской арабике присущи земляные нотки

на аттестации готовили: большой капуччино в красной чашке, мокко, классический кортадо и ристретто
apple pie приходил в полосатой рубашке, рассказывал про то, как родченко снимал бегущего человека в сумерках и что будет, если взять крышку от консервной банки, проделать в ней восемь отверстий (произвольно) и снимать через нее
- в нашем мире, - сказали мы, - не существует крышек от консервных банок, равно как и самих консервных банок. мы просто не представляем, откуда их берут. вот вам яблочный коблер, а крышку - принесите завтра, а?
еще час, а я стою на трамвайной остановке; аттестация кончена, ты очень своеобразна, подруга. пойдешь рассказывать про бразильский кофе в книжный "москва". уже час, тебе сходить у покровских ворот.

про намерение:
лена говорит - так можно, можно не сбиваться с шага и вести внутреннюю работу с предметом, с помыслом, с намерением, с человеком. можно не сбиваться, можно не сбиваться на вопрос - зачем им все это.
так происходит
что планы на день
истекают к вечеру, становятся тенью: аттестация, суп, история кофейных машин, сорта арабики, тургенев, табукки.
мне не очень хочется в следующий день. сын рыбака станет отцом рыбака, а мы полетим на самолетах
все это здорово смахивает на какой-то сценарий, подруга


про дворцы:

осенью в италии. все южнее и южнее, вниз по карте, избегая столиц и мест, о которых уже наслышаны. из одного города в другой, а если trenitalia устроит себе забастовку, то можно двинуть и так, не глядя. мы будем налегке.
снимать воды и пространство во времени суток, искать старые кофейни, где стоят ручные кофемашины и в каждой спрашивать у пожилого человека за стойкой, с которым теперь делишь профессию, эспрессо и что он думает о тех временах, когда фабрика "pavoni" была еще скромной мастерской.
можно еще завернуть в торино
там живет илария
однажды в итальянской библиотеке я искала книжку per gli insegnanti, но вместо этого нашла ошибочную книжку джанни родари, который подарил мне один из самых глубоких страхов
(страх орфографической ошибки)
а потом на лестнице мы с иларией пожали друг другу руки и познакомились
она из торино
"не знаю, почему никто не приезжает смотреть торино" - говорит она, отдавая мне два диска с фильмами - "i palazzi neoclassici, рейв-вечеринки в лесах"

про море:

вместо росписи hazelnut рисует три паруса и три очерка лодок под ними на белой салфетке
я подписываю снизу там, где подпись кассира: "cimbali" и, сложив салфетку, кладу в кассовую коробку
закрываясь, она слабо звякает
там внизу

18:38 

верхом на ките
ты не утихаешь во мне

20:36 

верхом на ките


21:55 

верхом на ките
морские звезды, как сообщает ортега-и-гассет, не испытывают ни малейшего сомнения относительно собственного бытия

23:35 

верхом на ките
- а в середине октября ученые запустят ускоритель. и столкнут частицы. и мы узнаем тайну - как зародилась вселенная. черная дыра. и физика и химия выйдут на кар-ди-наль-но - иной уровень.
- хочешь?
- да. вдруг тогда можно будет писать хорошие стихи.

23:32 

верхом на ките
яна 21 год говорит когда рыбы молчат

00:13 

верхом на ките
миллион свитерков, фруктовые жевачки, желтый пластырь на пальце, мокрый мех, изорванный зонт.
"я разбита как аппиева дорога"
цвет асфальта меняется в зависимости от широты

17:33 

верхом на ките
не желаю я разговаривать с портретом! - заявляет гена.
гена, да посмотри те же, однажды и это вспомнить будет приятно, гена.
гена, ботинки в клетку, гена, да "карамазовых"-то - прочитали?
гена, что вы думаете о птичьих костях?
о чем вы думаете, гена?
вы знали марию-кристину?

гена:
- сирены очень большие. чтобы доплыть до острова вам потребуется немало сил и упорства.
а там я вам все расскажу.

17:56 

верхом на ките
привет, дневник
по последним известиям, финское посольство - это самое милое посольство в мире
идти в три места на выставку ильи кабакова совершенно необходимо
в этом сходятся и афиша, и apple pie
который, помимо всего прочего, сообщает, что дома у него живет кролик
кролик по имени лаппа
кролик красотка.
в столовой лита стали давать суп с сухариками, тетя тоня махнула рукой на все правила и вместо поварских одежд носит домашнюю розовую кофту с пятнами кетчупа, очереди совершенно невыносимы; я была в лиссабне, а теперь возвратилась, не привезя ни капельки ветра и раскрытый чемодан с книгами и журналами и бутылкой порта и зубной щеткой до сих пор лежит на полу в моей комнате.
потом был день, когда ветер изорвал зонт в клочья.
он был зеленый и венецианцем.
он тоже лежит в комнате, на полу.
у меня есть носки из овечьей шерсти и много брусники. и еще синий пластырь с зеленым осьминогом весьма коварного вида.
в каждой комнате можно писать на стене, а в ванной можно рисовать на штукатурке рыб, ветра, берега и прочие штуки.
если финское посольство правда такое милое, то в следующую пятницу мы уедем на север

м-м. а теперь гвоздь программы. стихотворение гийома аполлинера.

сержанты со смехом сражаются в шашки
смазливая шельма склонила кровавую челку
крестясь на святую воду
мой сосед мастерит из австрийской снарядной
трубки алюминиевое колечко
две пехотных фуражки загорают на двух могилах
ты носишь на шее мою цепочку а я на руке твою
в офицерской столовой стреляет шампанское
а за холмами немцы
стонет раненый как ариадна
наши радости
горькие их имена ницца рим и париж грасс
соспель и ментон и монако и ним
заснеженный поезд довез до метельного томска
вести с полей шампани
прощай моя лу прощай
прощай небеса седеют

22:03 

верхом на ките
lapeenranta


junibacken


jurmala


riga

22:23 

верхом на ките
у меня нет никаких растений только жан-филип

и вот несколько занимательных фактов из его жизни:

у него оранжевый горшок
он всхлипывает, когда пьет воду
он нечасто пьет воду
у него огромная витальность
он ползет вверх, цепляясь за натянутую веревочку
он не иссыхает
у него есть усы
и чувство симметрии
и чувство равновесия
и хватка
и усы, да, я уже говорила про усы
ему нет и четырех месяцев
он ничего не слыхал о стрижке на дому

жан-филип, я не понимаю одного,
как тебе пришло в голову зацвести в такое время?

17:36 

верхом на ките
м.м. на подступах к вилле "курица"
junibacken

17:41 

верхом на ките
1. да и нет (today's experience)
2. список недостроенных снежных крепостей
3. dammi la krisa per favore
3. дай мне, пожалуйста, крысу
4. зачем так кричать, я вам сейчас покричу
5. все птицы брошены в воздух
6. когда тебе есть куда просыпаться
7. на троллейбусах в мск
8. гараж и илья кабаков
9. до свиданья, кофебин
9. до свиданья, яна, ты заходи
10. илья кабаков в гараже
11. раскрывает тебя обеими руками
12. и отходит
13. черные ладошки
14. стук мела о поверхность доски

20:29 

верхом на ките
такого вечера давно не бывало, в городе было темно, шел дождь. предметы, оставаясь одни в комнатах, не двигались. корабли вспахивали море, без устали, но без цели. я даже не знаю, как об этом рассказать. я даже не знаю, о чем это рассказать. черные кормщики, черные птицы, черные птицы садятся на борозды, волны качают. волны качают воды. это не просто видимость. когда идет дождь, предметы остаются неподвижными. нас видно из окон. нас видно из зеркал. куда это все приведет неизвестно, выйдя из комнаты, ты здорово рискуешь, особенно если таких вечеров давно не бывало, особенно если кормщик стонет от нежности к невидимым островам, но фарватер тоже не виден и воды черны и семена поднимаются из глубин. корабли вспахивают море без устали, бульвар отклоняется от своей оси, чашки, витрины, бутылки – они сейчас лопнут, спрячь свое лицо. это взрыв и стекло становится ветром, черные птицы осколками брошены в воздух, все брошены в воздух, разом, и ни одна не вскрикнула
ты не утихаешь во мне
ты не утихаешь во мне
ты не утихаешь во мне
мы входим, мы видимы. стены зеленые, вот чего не будешь отрицать, и много зеркал. здесь никто не проснется, не ходи в дальнюю комнату, там никто не проснется. они спят вдоль стен, накрытые своими фартуками, ворохи салфеток вместо подушек. они расстегнули свои рубашки, но не стали снимать поварских колпаков, а у того, кто спит в углу, ближе всех к поверхности – носки в черно-белый ромб, он стал таким неуязвимым. скатерти смяты, бутыли без этикетки, прибор жмется к прибору: как два тонких рыбьих тела на столе. сталь, бумага, окурки, графический карандаш, изобилие, крошки, кувшины. кассир не покинул кассу, кассир уронил голову на руки и содрогнулся, прежде, чем исчезнуть.
фарватер это канат или плоскость или путь или просто кривая. тут на канате удержатся трудно, потому что арена сверху. тут нарушен порядок слов. за выдохом следует выдох. ты помнишь о черной воде, мы говорили в начале, она никуда не исчезла. кафе на бульваре, где никто не проснется, оно стоит на черной воде
и на поверхности она еще чернее, чем ниже
корабль следует за кораблем. рыба сбрасывает чешую, поднимаясь на зов корабля. мысль остывает, канат истончается, цирковой артист садится на лавку, вздыхая; рыба, морское семя, растет из глубин на поверхность. рыба растет.
мысль остывает, звон бутылей становится тише, оставшись одни, предметы принимают решение: не двигаться; потому что дальше все будет совсем непредсказуемо; вскрикнув или молча, но рыба нарушает край горизонта. рыба становится слабой, алой, звонкой
пробиваясь на поверхность, рыба становится солнцем

19:05 

верхом на ките
разъединенеие принцесс
тоже представляет собой немалую опасность

(катя, держись за траву)

LOVE TAKES PRACTICE

главная